Пробежка ввысь
Шрифт:
– Я не позволю! – выкрикнул Вольдемар. – Это мой отец!
– Понимаю, понимаю. Клятва Гиппократа и всё такое… Но без денег…
Главврач не договорил, фразы застряли где-то в горле на полпути, потому что Любовь отвесила уже бывшему мужу звонкую пощёчину.
– Я ухожу от тебя! Вот к нему! – Любовь обняла Вольдемара.- Навсегда! Ха-ха-ха!
– Вольдемар! – умолял Жан Борисович. – Я тороплюсь. Скоро должна прийти Марта. У нас любовь – по расписанию…
– Тишина, - сказал Вольдемар. – Наркоз… Скальпель….
ЧЕРЕП
Много ли нужно для сохранения памяти о человеке?
Час работы мраморщика.
Когда начинаешь о чём-то рассказывать, хочется сразу огорошить слушателя, в данном случае читателя, чем-то сногсшибательным, чтоб слушали тебя с открытым ртом, не перебивая всякими мелочами, и верили каждому продуманному (придуманному) слову. Тогда можно и приукрасить чуть-чуть, так сказать, напустить пару для общего интереса. Поэтому начинать следует так.
Выйдя и припаркованного авто, она сразу заметила, что двое курящих парней двинулись к ней наперерез. Поздний вечер, где в тусклом свете фонарей дремала безлюдная улица, - вручал им убийственную фору. Ещё она приметила, что они затягиваются сигаретой по очереди, так делают обычно наркоманы-гопники (сокращённо гопы), которым дозарезу нужны чужие деньги на вторую закрутку.
– Девушка подождите! – крикнул один из гопов.
– Стой, где стоишь! – приказала она. – А то получишь электрошокером между ног.
– Не надо электрошокером между ног! – упрашивал гоп. – Мы ночные курьеры принесли вам письмо.
Гоп достал и показал запаянный, фирменный конверт.
– М-м-м, какого чёрта вы затеяли этот спектакль?
– продолжая не верить им, спросила она. – Бросили бы в почтовый ящик.
– Вручая вам лично, мы надеемся получить небольшую премию. Наличными…
– За что?
– Судя по приметам для вас там хорошие вести.
– С чего вы взяли? – заходя в подъезд, спросила она.
– Ну, например, сегодня пятница тринадцатое… - следуя за ней, сказал один из гопов.
– И ещё… - хотел добавить другой гоп.
– Так, стоп! – велела она. – Положите письмо, где почтовые ячейки и пять шагов назад. Иначе…
Гоп недовольно озираясь, положил конверт сверху ячеек и вслух, отсчитывая шаги, попятился назад.
– Раз, два, три, четыре пять…
– Ай! – вскрикнул другой гоп. – Ты наступил мне на ногу.
– Ах, какой же ты театрал! – воскликнул гоп, который пятился. – Тебе ведь не больно. Мы ведь вообще не чувствуем…
– Что? – насторожилась она.
– М-м-м, ничего… - ответили они.
– Открывайте конверт, а то мы спешим.
Она осторожно взяла конверт и, потянув за ленту раскрывающего клапана, избавилась от фирменной упаковки. Внутри находился обычный, почтовый конверт, на котором корявым почерком было выведено:
«Вале Хуле. Лично».
Неплохое начало, не так ли? Поэтому стоит открыться и в прятки играть больше не имеет смысла, потому что письмо адресовалось мне. Да мне – Вале Хуле.
О себе расскажу немного позже, так как меня, и, наверно, вас тоже заинтриговал текст письма.
В письме тем же корявым
«Я беру вас на работу. Завтра в десять. И ещё приписан адрес».
– Ну что там, хорошие вести? – спросил один из гопов.
– Мы вас не обманули? – вставил другой.
Я сверлила курьеров взглядом, пытаясь зацепиться хоть за краешек их мыслей, потому что они наверняка знали всё заранее, что написано в письме вряд ли, но в курсе всех дел были точно. Я что-то почувствовала, словно прикоснулась к коже близкого человека. Когда от лёгкого, волнообразного возбуждения твой партнёр непритворен и должен в чём-то признаться. Но они отвели взгляды и лишь повторили:
– Мы спешим.
– За доставку пятьсот рублей хватит? – предложила я.
А про себя подумала: «Глаза-то у них ясные, как синее небо. Не затуманенные».
– Вполне… - ответили они.
Я протянула им деньги. Они взяли и торопливо вышли, обменявшись короткой репликой:
– Косячок получится на загляденье…
От неожиданности я вздрогнула, за моей спиной кто-то кашлянул. Повернувшись, я увидела консьержа дядю Борю, который таращился на меня из своей комнатёнки, будто я демонстрировала для него проплаченный стриптиз.
– Я уже хотел в полицию сигналить, - показывая мобильник, отрапортовал он. – Чего они пристали?
– Это обычные курьеры, - поднимаясь по лестнице, сказала я.
– Как же, курьеры. Кх-кх-кх. – Он снова закашлялся. – Что я курьеров не видел. Эти двое разодеты словно финансисты.
«Действительно, - подумала я. – Как же я сразу не обратила внимания. Одежда действительно дорогая и подобрана со вкусом. А дядя Боря, старый козёл, подслушивал».
***
Перед тем как принять контрастный душ я немного выпила, виски хорошо расслабляют, впрочем, мои традиционные действия по возвращению в домашнее гнёздышко сегодня превратились в обычную суету, так как я хотела банально отвлечься, чтобы мои противоречивые мысли хотя бы на время замерли. Перед тем как зажечь свечи, я торопливо искала спички, там, где их не могло быть. Я хотела включить именно инструментальную музыку, поэтому долго перекладывала диски, с поддельным вниманием рассматривая обложки. Я пыталась читать любимого Толстого, но между строк всплывали напоминания загадочной встречи, и я мигом перескакивала с одной страницы на другую. Я тянула время до тех пор, пока очередная порция выпивки, выскользнув из рук, вдребезги разбилась. Сон, безусловно, лучшее средство отложить сегодняшние проблемы на потом, но перед сном я из любопытства включила ноутбук, чтобы покопаться в электронной почте, в надежде найти подтверждение сегодняшнему письму. Почтовый ящик был пуст.
Многочисленные резюме, разосланные в поисках работы, или оставались без ответа, или приходили в виде тривиальных отписок, которые рассылал, судя по скорострельности, робот-пулемёт.
Теперь немного о себе.
Моё резюме кричало:
«Мне двадцать три года!»
Эхо отскакивало от стены, словно просроченный горох.
«Ну и что». Вторили мне.
«Я не дурна собой».
«Дурёха».
«У меня высшее экономическое образование!»