Про всех падающих

Беккет Сэмюел Баркли

Крим. Ужасный перекресток, внезапная смерть.

Горман. В мгновение ока разорвут вас в клочья.

Крим. Ах, в наше время, Горман, здесь была окраина, помните, тишина и покой.

Горман. Помню ли я, поля здесь были, поля, колокольчики, вон там, на бережке, колокольчики. Стоит подумать… (Внезапно воцаряется полная тишина. 10 секунд. Мелодия возобновляется, сбивается, прерывается. Молчание. Возобновляется шум улицы.) Ах, кони, экипажи

и ландо, ах, ландо, все это в смутном, далеком прошлом, мистер Крим.

Крим. А коляски, вспомните коляски, вот был шик, те коляски.

Пауза.

Горман. Первый раз в жизни автомобиль, помнится, я видел здесь, на углу, это был «Пикпик».

Крим. Не «Пикпик», Горман, не «Пикпик», а «Ди Дайан».

Горман. «Пикпик», точно «Пикпик», мне ли не помнить, я как раз выходил из книжного Свона, вон за тем домом на углу, там был магазин книгопродавца Свона, мне в тот день подняли жалованье на четыре пенса, на то время денег совсем немного.

Крим. «Ди Дайан», «Ди Дайан».

Горман. О ту пору за кусок хлеба приходилось вкалывать, заканчивали не в шесть и не в семь, а в восемь, в восемь вечера заканчивали, Бог мне свидетель. (Пауза.) На чем я остановился? (Пауза.) Ах да, в восемь вечера, я как раз выходил из книжного Свона, вон там собралась толпа, а тот автомобиль катил вдоль изгиба дороги.

Крим. «Ди Дайан», Горман, «Ди Дайан», я даже помню владельца, он был из Вома, виноторговец, как же его звали.

Горман. Буш, Сеймур Буш.

Крим. Буш, точно.

Горман. Так или иначе, мистер Крим, так или иначе, не важно, это было не то, что сегодня, огненные машины, на части вас разорвут.

Крим. Дорогой мой Горман, знаете, что я вам скажу, эти сумасшедшие скорости — они здесь все разорили, житья не стало, все разорили, даже погоду испортили. (Рев двигателя.) Только вспомните, какой в нашу пору была весна, вспомните весну, сколько в ней тепла было, да и лето, летом палило до смерти.

Горман. Помню ли я… выдался один год, помню будто вчера, кажется, в тысяча восемьсот девяносто пятом дело было, тогда мы еще жили у Крадди, нам приходилось каждый вечер поливать крышу дома из резинового шланга, чтобы ночью было чуть прохладней, да, лето девяносто пятого.

Крим. Ну, это вряд ли, Горман, вспомните, что в те годы резиновый шланг был великой роскошью, великой роскошью, они ведь после войны появились, резиновые шланги.

Горман. Может, вы и правы.

Крим. Без всяких «может быть». Первый резиновый шланг в округе появился у Драммонда, старого Да Драммонда, это

было после войны, может, году в тысяча девятьсот двадцатом, все еще большая диковинка в то время, неужто не помните, как поливали свой садик из лейки, не ваш ли отец владел тем клочком земли на Марстон-роуд?

Горман. На Шин-роуд мистер Крим, но насчет лейки вы правы, тут вы правы, со шлангом я дал маху, тогда у нас и проточной воды-то не было… или была.

Крим. Шин-роуд — это та, что за лесопильной ямой Шеклтона?

Горман. Воду провели не раньше тысяча девятьсот двадцать пятого, а до этого, припоминаю, пользовались умывальником и кувшином.

Рев двигателя.

Крим. Шин-роуд, вы видали, что они с ней сотворили, я был там вчера с зятем, вы видали, что они сделали с нашими садиками и терновыми изгородями?

Горман. Ага, домишки, растущие, как чертополох, мусор, ей-богу, карточные домики, если приглядеться.

Крим. Карточные домики, точно подмечено, вспомните только камень, что шел на строительство соборов, ничто с ним не сравнится.

Горман. Ни тебе фундамента, ни погреба, ничего вообще, как, спрашивается, прожить без погреба, на сваях, что ли, на сваях, как в озерных поселениях, вот вам и весь прогресс.

Крим. Вы, Горман, не изменились ни на йоту, все тот же старый забавник. Дело-то к семидесяти пяти идет?

Горман. К семидесяти трем, к семидесяти трем, скоро к праотцам.

Крим. Да бросьте вы, Горман, бросьте, мне скоро семьдесят шесть, вы еще молодой человек, Горман.

Горман. Ах, мистер Крим, у вас всегда острота наготове.

Крим. А знаете, Горман, почему бы нам не покурить за разговором, в самом деле… (Пауза.) Дочка опять сигареты вытащила, не дает мне курить, лезет в чужие дела, черт возьми. (Пауза.) А, вот они, вот, угощайтесь.

Горман. Я вас в расход не введу?

Крим. Какой расход, Бог с вами, вот, возьмите.

Горман. Плотно набито, никак не вытащить.

Крим. Подержите пачку. (Пауза.) Ах, трещины на пальцах замучили! Попробуйте-ка вы.

Горман. Вот так. (Пауза.) А теперь хорошенько затянуться, и еще раз, хотя теперешние сигареты — это уже не то, помните в армии махорку, помните черную махорку, вот это был табак.

Крим. Ну, черная махорка, мой дорогой Горман, черная махорка, еще бы, табак высшей пробы, королевский табак, как не помнить. (Пауза.) У вас огонек при себе?