Призыв

Литтл Бентли

Она шла медленно, потягивая свою колу и стараясь допить ее до того, как дойдет до лестницы. Она все еще не знала, как объяснит свою беременность матери, и уж тем более не знала, как та на это отреагирует. Ее родители поженились, когда оба учились в выпускном классе школы, – им пришлось это сделать, потому что ее мать была беременна ею. Джанин удивляло то, что родители, как казалось, абсолютно забыли о своей юности и по отношению к ней были жесткими и бескомпромиссными моралистами.

Девушке было неловко за то, что она рассказала Сью. Слишком романтичная версия того, что произошло. Не стоило

ей так поступать. Но она просто не смогла решиться рассказать правду, потому что та была неприятной, постыдной и банальной.

На самом деле она заменяла Патти Паллен и убирала одну из комнат, а Катлер, новый мастер по мелкому ремонту, увидел открытую дверь, зашел, пристал к ней… И они сделали это на неубранной кровати.

Она не знала – и тогда, и потом, – почему так поступила, почему согласилась на его грубое предложение. Джанин не была потаскухой – во всяком случае, так она о себе думала, – но не могла отрицать, что довольно легко согласилась заняться сексом с парнем, которого едва знала, который ей, в общем-то, не нравился; даже его имени она не знала.

А сейчас он, похоже, пропал.

На этот раз она влипла по-настоящему.

Джанин бывала в рискованных ситуациях и раньше. После зимнего бала в старших классах, когда она напилась и чуть не перевернулась в машине матери, а потом в свое оправдание выдумала «сумасшедшего водителя», который вынудил ее свернуть с дороги. Потом одна из подруг матери застукала ее голую по пояс на заднем сиденье «Бьюика» Билла Халли, и ей пришлось прийти домой к этой женщине и разрыдаться там, умоляя ту пообещать, что она ничего не скажет матери. Но это были мелкие неприятности, сейчас все было гораздо серьезнее, и у нее появилась большая проблема, которая могла повлиять на всю ее жизнь.

Джанин посмотрела на свой живот, на котором пока беременность, честно говоря, никак не сказалась. Она склонялась к тому, чтобы сделать аборт, думая, что это будет самым простым и быстрым способом выпутаться из ситуации, но аборт пугал ее, и она абсолютна не знала, как его делают. Ей нужно было поговорить с матерью.

Джанин допила свою колу, вытерла влажные руки о джинсы и поправила свой ковбойский жилет, перед тем как войти.

За стойкой администратора находилась Салли-Мей, которая была значительно старше Джанин. Она с облегчением улыбнулась, когда та вошла в дверь.

– Я боялась, что ты не придешь.

Джанин нахмурилась.

– Но ведь я не опоздала.

Салли-Мей засмеялась.

– Нет, я не это имела в виду. У меня просто сегодня важное свидание, и во мне поселилось ужасное чувство, будто что-то произойдет и оно сорвется. Будем откровенными, дорогуша, мне не слишком-то везло с мужчинами.

Джанин улыбнулась.

– Давай выметайся-ка отсюда.

– Но моя смена еще не…

– Я заменю тебя.

– Ты – хорошая девушка.

– С этим можно поспорить, – сказала Джанин и посмотрела на график запланированных на этот день событий, прикрепленный к стойке. – Итак, где ты встречаешься с этим парнем? Ведь не здесь?

– О нет. Мы встречаемся в церкви. – Салли-Мей понизила голос. – Он один из мужчин, которые вызвались добровольно работать в церкви для Второго Пришествия.

Улыбка Джанин застыла на ее лице. Она глядела на собеседницу,

не зная, как реагировать.

– О, – наконец, промычала она.

– Он собирается представить меня Иисусу.

Мурашки побежали по коже девушки.

– Ну, тогда тебе пора уходить, – сказала она. – Я здесь управлюсь.

Салли-Мей положила ей руку на плечо и приобняла напарницу.

– Спасибо. Я у тебя в долгу.

Джанин стояла неподвижно за стойкой и глядела, как Салли-Мей взяла свою сумочку и, помахав ею, вышла за дверь.

Она посмотрела на свой живот и уже в тысячный раз за сегодняшний день положила на него ладонь.

Это был скорее мрачный, чем праздничный, День Колумба. У многих людей штата было в этот раз три подряд выходных дня, а День Колумба, отмечавшийся во второй понедельник октября, был единственным праздником между Днем труда в сентябре и Днем благодарения в ноябре, так что многие местные бизнесмены рассчитывали на дополнительный приток туристов.

Но, хотя туристы и приехали, необычно много магазинов оказались закрытыми, и было какое-то общее ощущение неблагополучия в обоих торговых районах, располагавшихся вдоль 370-го и 95-го шоссе.

Также во многих витринах были выставлены кресты, и Роберт забавлялся, гадая, для чего их туда поставили: то ли отпугивать вампиров, то ли демонстрировать свою веру в Иисуса Христа. Люди были не склонны отвечать на такой вопрос. Шериф никогда не был особенно популярен в городке – поскольку, если он вступал в контакт с какими-то людьми, это, как правило, означало, что они совершили какой-то проступок, – но обычно к нему относились с уважением. Однако не в эти дни. Ситуация изменилась.

Роберт стоял рядом с патрульной машиной на парковке магазина «Башас» и смотрел на перекресток 370-го и 95-го шоссе. День выдался жарким; дороги были запружены, у заправок и на парковке перед магазином было полно машин с домами-прицепами, а также с лодками и водными мотоциклами. Люди из Долины Колорадо. «Солдаты выходного дня». Многие из них поедут по бездорожью, а некоторые даже остановятся где-нибудь у реки и проведут там весь день.

С замиранием сердца он пытался представить себе, что случится, если в кустах обнаружат труп мужчины или женщины или, что еще хуже, ребенка, из которого высосана кровь.

Роберт смотрел на небольшую пробку на 370-м шоссе, возникшую перед торговым центром. Ему казалось, что ситуация выходит из-под контроля и он становится игрушкой каких-то сил, на которые не может повлиять. У его людей, черт возьми, нет возможности за всеми уследить. Они могли надеяться только на то, что во время праздника не будет нападений и смертей.

Роберт приказал всем своим полицейским работать сегодня, и в субботу, и в воскресенье, причем заниматься не мелкими нарушениями, как обычно, а их профилактикой: как следует патрулировать зоны риска в городе и окружающей его пустыне и замечать всех и все, что вызывает подозрение. Росситер сказал ему, что пытаться охранять отдыхающих – это дурацкая затея, но, несмотря на эти слова агента ФБР, Роберт считал, что обязан попытаться. Это был его город, черт побери, и он не может просто стоять в сторонке и ждать, пока еще кого-нибудь убьют, не пытаясь ничего сделать.