Призрак
Шрифт:
Раздается тошнотворный глухой удар, когда голова Рэнда ударяется о землю. Она медленно откатывается от его тела, пока не останавливается лицом вверх, выражение ужаса навсегда застыло на его чертах.
Как будто он увидел привидение.
Или призрака.
Я прикрываю рот, чтобы заглушить крик. Грудь Сола вздымается под белой рубашкой, забрызганной кровью. Он сглатывает и снова смотрит на меня.
— Ты в порядке, Скарлетт?
— Я... Я в порядке? — бормочу я. — С тобой все в порядке?
Я открываю
— Не беспокойся обо мне, маленькая муза. У меня всего лишь царапина.
Воздух, застрявший в моих легких, медленно выходит из меня, когда я осматриваю его руку, подтверждая, что лезвие лишь задело его. Я бросаю взгляд на отрубленную голову, безмолвно кричащую у наших ног. Мой желудок сжимается, но я проглатываю желчь, чтобы сосредоточиться.
— Что, если бы я потеряла тебя, Сол?
— Jamais, mon amour, — быстро отвечает он и целует меня в макушку. — Ты никогда не потеряешь меня. Я - тень, которая всегда будет защищать тебя.
Какое-то время мы стоим в тишине, слышен только плеск воды на краю комнаты. Грохот пульса в моих ушах почти заглушает звук. Когда мое сердцебиение наконец замедляется, он ослабляет хватку.
— Он действительно умер, да?
— Бесчестные трусы всегда сами решают свою судьбу. Рэнд Шателайн решил пойти по стопам своего брата. Смерть от руки Призрака Французского квартала. Это... Это наконец-то закончилось. Шателайнов больше нет.
Я хватаю его за свободную руку и встречаюсь взглядом с его сверкающими полуночными глазами.
— Что нам теперь делать?
— Сейчас? — он вдыхает и выдыхает одним медленным, глубоким вдохом, как будто груз его прошлого наконец-то сброшен. Легкая, умиротворяющая улыбка медленно растекается по его губам, освещая даже правую сторону лица. — Теперь я могу подарить тебе солнечный свет.
Повторение
ОНА БЫ ТЕБЕ ПОНРАВИЛАСЬ
Сол
Жар исходит от камня, заставляя меня вспотеть под маской. Я продолжаю осторожно проводить мягкой щетинкой по гравюре, лежащей передо мной, тщательно очищая щели, чтобы убедиться, что элементы больше не скапливаются до того, как потребуется следующая настоящая чистка. Закончив, я бросаю щетку в ведро, прежде чем встать и отряхнуть пыль с коленей.
Я кладу руку на каменный занавес и пристально смотрю на выгравированное имя моего отца.
— О, Соломон, он блестит, — кричит моя мать со своего места на скамейке в нескольких футах позади меня. — Спасибо. Твой отец был бы так горд.
Ее слова ободрения вызывают
Мягкая рука, которую я уже знаю лучше, чем свою собственную, ложится в мою.
— Я не знала его, но я знаю тебя. И я горжусь тобой. Но думаю, что он был бы таким же, — успокаивает меня Скарлетт, и я киваю.
— Он был бы таким.
Она целует меня в левую щеку, и впервые в жизни я жалею, что не в правую. Прикосновение ее губ к моей чувствительной коже - чистое блаженство. Она снова сжимает мою руку и наклоняется, чтобы взять ведро, оставляя меня с отцом.
Теперь, когда я почистил обелиск, полированный камень кажется мне почти слишком ярким для моих глаз, но черепа комедианта и трагика в верхней части откинутого занавеса выглядят так, словно их вырезали сегодня. Я провожу пальцами по жуткой могиле, следуя за нитями занавеса, пока не добираюсь до имени моего отца и эпитафии.
— Все кончено, папа. Прости, что это заняло так много времени, но все кончено. Люди, которые пытались отнять у нас все, ушли. — Я оглядываюсь на Скарлетт и наслаждаюсь обожанием, светящимся в ее глазах, прежде чем вернуться к могиле. — И я нашел свою музу. Она - мой лунный свет, когда мир становится слишком темным. Она бы тебе понравилась, — говорю я с полной уверенностью. — Она единственная на всю мою жизнь. Она моя.
Я в последний раз повторяю слово «отец» и делаю шаг назад, к своей семье. Мэгги берет мою маму за руку и прижимает к себе Мари, когда они садятся на скамейку, которую установили мы с Беном. Бен подходит ближе ко мне и шепчет приглушенным голосом, чтобы никто из них не услышал.
— Я принял все необходимые меры. Насколько известно миру, Рэнд Шателайн сбежал в Альпы дуться после того, как не заключил деловую сделку в Новом Орлеане. Его неизбежно объявят пропавшим без вести, и никто не потрудится заглянуть в могилу его семьи на кладбище Лафайет. Он последний в своем роду. Ни один хозяин Шателайн больше не причинит нам вреда.
— А семья Тени? — спросил я.
По лицу Бена пробегает тень эмоций. Та же самая эмоция гложет меня с тех пор, как Рэнд признался, что убил одного из моих людей. Чувство вины.
— Они устроены на всю жизнь. — Его голос срывается, и он прочищает горло. — Они никогда ни в чем не будут нуждаться после его жертвы.
— Хорошо, — отвечаю я, когда Скарлетт хватает меня за руку и крепко сжимает. Я целую ее в макушку, прежде чем снова заговорить со своим братом. — Скарлетт сказала, что он хвастался своими делами в Нью-Йорке?
Бен хмурится.
— Я разбираюсь в этом. Без сомнения, торговцы людьми любят Шателайнов, но мы будем следить за нашими Тенями и сохранять самообладание.