Призрак

Заварелли А.

— Потому что тебе это нравится, — говорю я ему. — И я заставлю тебя кончить.

— Я мог бы кончить вот так, — говорит он.

— Но тебе больше нравится делать это со мной.

Он лишь улыбается.

— А что еще?

— Я позволю тебе работать до конца дня, не отвлекая тебя.

Он заставляет меня ждать ответа. Но его глаза устремлены на меня. И я знаю, что он собирается сдаться. Ему просто нравится мучить меня. Заставлять меня умолять об этом. Из-за него.

— Иди сюда, — наконец говорит он мне. — И оседлай мой член.

Я это

делаю. Без капли раскаяния или стыда. Он наблюдает, а затем приказывает мне оседлать его. Я так и делаю. Его руки остаются по бокам, глаза закрыты, и это расстраивает меня.

— Ты не прикасаешься ко мне, — говорю я ему в правое ухо. — И даже не смотришь на меня.

— Ты этого хотела? — спрашивает он. — Или ты хочешь, чтобы хозяин трахнул свою рабыню?

И теперь я знаю, что он пытается доказать свою правоту. По поводу моего предыдущего замечания.

Он сжимает мои волосы в кулаке и притягивает меня ближе, его рот так близко к моему, что я почти чувствую его вкус.

— Я буду смотреть на свою жену, когда захочу, — говорит он мне. — И никогда не говори мне иначе, Солнышко. Ты будешь близка со мной. И ты никогда не спрячешься от меня.

Его слова резки, но поцелуй нежен. И он дает мне то, что мне нужно. Его руки на моем теле. Его тепло, его звуки и его удовольствие. Он входит в меня со вздохом и остается там долгое время, держа меня в своих объятиях.

Никто из нас не двигается, и я знаю, что между нами что-то меняется. Формируется. Растет. Но я боюсь спросить, что это такое. И Алексей тоже об этом не упоминает.

Он просто держит меня.

И на данный момент этого достаточно.

Глава 42

Талия

Прошло два месяца.

Наши гости разошлись, и я благодарна им за это. Если не считать шума, который я слышала наверху, я их почти не видела. Но что бы ни происходило, в конечном итоге это отняло у Алексея уйму времени. Я счастлива, что дом вернулся в распоряжение нас четырех.

Алексея и меня, Франко и Магды. А вскоре здесь появится еще один маленький Николаев.

Это сюр.

Сегодня утром мне сделали УЗИ, и я продвинулась дальше, чем мы оба подозревали. Алексей просидел весь процесс, спокойный и непоколебимый, рядом со мной. У нас будет мальчик. И когда он узнал, то улыбнулся.

Это была прекрасно.

Напряженность между нами меняется с каждым днем. Барьеры рушатся быстрее и быстрее. И эта тема все время вертится у меня в голове. Что, может быть, на этот раз все будет по-другому. Что, может быть, на этот раз я смогу доверять.

Днем Алексей по-прежнему занимается своими делами. Работает в своем кабинете. Но по вечерам мы ужинаем вместе. И ложимся спать вместе. И он обнимает меня. Иногда мы занимаемся сексом. Но иногда у нас есть только наше время вдвоем.

Со временем печаль постепенно отступает. Она не исчезает полностью. Этого никогда не происходит. По-прежнему бывают и плохие дни. Дни, когда воспоминания

преследуют меня. Когда боль кажется неумолимой и безжалостной. Но я учусь, как справляться с ней.

Изменение старых шаблонов и мыслей дается нелегко. Я все еще борюсь со своими глубоко укоренившимися страхами каждый день. Я беспокоюсь, что это всего лишь сон. И что скоро я снова проснусь у Армана.

Алексей пока меня не подставлял. И я тоже.

А сейчас я даю ему то, что поклялась не давать никому и никогда. Мое доверие.

Я верю, что он не уничтожит меня. Я верю, что если я буду усердно работать над обузданием своих собственных демонов, то и он сделает то же. Потому что у нас нет другого выбора. Мы должны стать лучше, чем были. Ради нашего ребенка. И ради нас самих.

Я провожу свои дни в борьбе. Борюсь, чтобы преодолеть свои страхи, и учусь тому, чему у меня никогда не было шанса научиться. Магда учит меня чему-то каждый день. Она учит меня готовить, шить и даже петь русские колыбельные.

Я медленно продвигаюсь в изучении языка. Чтобы я могла таким образом общаться с Алексеем. А также нашим ребенком, который будет говорить на обоих языках.

Я провожу время с Танакой, по крайней мере, раз в неделю. Временами она кажется грустной, затерявшейся в лабиринте собственных мыслей. Она не говорит о том, что между ней и Николаем. Я знаю только, что, когда она здесь, со мной, она счастлива. Мы стали близкими подругами.

И все больше и больше я думаю о Мак.

Я думаю о том, чтобы увидеться с ней. И надеюсь, что еще есть какой-то шанс восстановить нашу дружбу.

Думаю, скоро.

Я скоро свяжусь с ней.

Моя жизнь полностью изменилась за столь короткое время. Из той, у которой не было ничего, я стала той, у которой есть все. И это пугает меня почти все время. Я думаю о своем ребенке и задаюсь вопросом, каким будет Алексей со своим сыном. Я знаю, что он будет хорошим отцом. Но я также знаю, что он нервничает. Он боится подвести нас.

Я вижу, как этот страх расцветает все больше по мере того, как растет мой живот. Я вижу это, когда он проводит время в детской, рассматривая вещи, которые я купила. И часто я наблюдаю это поздно ночью. Когда он внутри меня и смотрит мне в глаза.

Я не пытаюсь его успокоить. Потому что, как и я, Алексей должен разобраться в этом сам. Мои слова не облегчат его беспокойства, так же как его слова не всегда облегчают мою озабоченность.

Сегодня, когда я прохожу мимо его кабинета, он смотрит на шахматную доску на своем столе. Но Франко нигде нет. Здесь только Алексей, погруженный в свои мысли.

Некоторое время я наблюдаю за ним в тишине. В своей стихии, его мозг работает так, что я никогда не пойму, как. Я наблюдаю, как его глаза просчитывают все движения, как его рука скользит по челюсти. Он такой невероятно красивый. У меня учащается сердцебиение, сердце бьется слишком быстро. Я испытываю боль за него, которая мне незнакома. Я жажду его слов, его прикосновений, его взгляда на меня.