Призрак

Заварелли А.

— Пришло время мужчинам поговорить о делах, — говорит он по-английски. — Почему бы тебе, Лешенька, не отправить свою голубушку погулять?

Я напрягаюсь, прижимаясь к нему, и он поворачивает меня в своих объятиях.

— Сегодня вечером ты проведешь время в окружении других женщин, — говорит он, слегка пожимая плечами. — Традиция. Мужчины в этой комнате, женщины вон там.

Я следую за его кивком, и мои пальцы двигаются по звезде на моей руке.

— Не волнуйся, — говорит он. — У меня есть кое-кто, с кем я хотел бы тебя познакомить.

Я думаю, что вы будете куда больше… совместимы с ней.

Я не знаю, что он имеет в виду. Но когда он ведет меня в сторону женщин, и все они смотрят на меня, я чувствую себя ягненком, которого ведут на заклание.

Они смотрят на меня так, словно я не принадлежу их кругу. Точно так же Катя смотрит на меня, когда видит меня с Алексеем. Как будто я не заслуживаю мужчину, который ведет меня под руку.

И они, вероятно, правы.

— Танака, — зовет он.

Девушка примерно моего возраста смотрит на нас со своего стула, где она сидит одна. Не разговаривая ни с кем из окружающих. Она прекрасна. С волосами цвета воронова крыла, янтарными глазами и сдержанной улыбкой, когда ее внимание переключается с Алексея на меня.

Я одариваю ее сдержанной улыбкой, прежде чем Алексей хватает меня за плечи и проводит ладонями по моим рукам, что можно расценить только как успокаивающий жест.

— С тобой все будет в порядке, Солнышко, — говорит он мне. — У тебя есть твоя звезда, верно?

Я дотрагиваюсь до звезды и киваю.

— Я буду поблизости, если тебе что-нибудь понадобится.

— Хорошо.

Он ждет, пока я сяду рядом с Танакой, и бросает на меня последний взгляд, как будто тоже не решается оставить меня. Но он знает.

А потом остаемся только мы с Танакой и несколько мгновений сидим в неловком молчании, прежде чем она начинает говорить.

— Я тоже сюда не вписываюсь, — говорит она мне.

— Что ты имеешь в виду? — интересуюсь я.

Когда я смотрю на нее, я не могу сказать, знает ли она мое прошлое. Но она, кажется, видит меня насквозь. И распознает во мне что-то, с чем она тоже знакома.

— Я просто залог, — говорит она мне. — Мой отец увяз в долгах, и я нахожусь на попечении Николая, пока он не рассчитается по ним.

— О, — это мой единственный ответ.

Я не хочу ее жалеть, потому что сочувствие — это то, из-за чего ты попадаешь в беду. Но чем больше я изучаю ее, тем больше мне кажется, что ей даже и не нужно сочувствие.

— Как ты думаешь, когда это произойдет? — спрашиваю я ее.

Она отчаянно трясет головой.

— Никогда. Мой отец не может заплатить.

Слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить.

— Так что же с тобой будет?

Она вздыхает, а затем оглядывает комнату. Что-то мелькает в ее глазах, когда ее взгляд падает на Николая. Который сейчас разговаривает с Катей, ее рука на его руке, как будто он принадлежит ей. Мне требуется мгновение, чтобы прочесть эмоции в глазах Танаки. У нее есть чувства к нему.

К ее похитителю.

— Как решит Николай, — говорит она, отводя взгляд.

Я чувствую потребность утешить ее. Но у меня нет нужных слов.

— Я тоже была в залоге, — выпаливаю я.

Она смотрит на меня и улыбается.

— Да, я знаю.

— Правда?

— Я подслушала, как Николай упоминал о тебе.

— А?

Разговор на мгновение затихает, и когда я оглядываюсь, то вижу, что в нашу сторону устремлено больше, чем несколько вопросительных взглядов.

— Не волнуйся, — говорит Танака. — Ты привыкнешь к этому. Ты им не нравишься, потому что им никогда не стать такими, как ты.

— Я не понимаю, — говорю я ей.

— Твой муж. — Она кивает в другую комнату. — Он — ну… советник Виктора. Он во всем превосходит их мужей. А это значит, что и ты тоже.

— А?

У меня пересохло во рту, и я, кажется, потеряла все разговорные навыки. Однако Танака добра, и она просто продолжает говорить, по-видимому, радуясь компании.

— Они очень традиционны, — говорит она. — Вы вскоре обзаведетесь детьми, верно?

Я сжимаю руки на коленях.

— Так говорит Алексей.

Вот только семья — это не то, что у нас с Алексеем. Это договоренность. Чего я никогда не забуду. Даже когда я смотрю на него через всю комнату и вижу, что он смотрит на меня, слегка выпячивая губы.

— Он красив, — замечает Танака. — Тебе повезло. Николай очень высоко отзывается о нем.

— Правда?

Я считаю это странным, так как в прошлый раз заметила напряжение между ними. Алексей даже не представил нас друг другу.

— Правда, — кивает Танака. — Хотя я считаю это странным. То как они похожи в некоторых отношениях. Не так ли?

Я не могу прочитать выражение ее лица. Но я не думаю, что она считает это странным. Мне кажется, она пытается мне что-то сказать.

Но затем мужчина, о котором идет речь, оказывается рядом с ней и говорит с ней по-русски. Судя по всему, он к ней равнодушен. Но он концентрирует на ней свое внимание чуть дольше положенного, чтобы это было правдой. И это вселяет в меня надежду. Что Танака не будет потеряна для этого мира, который, похоже, тоже поймал ее в ловушку.

— Талия. — Николай отвешивает поклон в мою сторону. — У меня не было возможности как следует представиться.

Я не знаю, что делать. Должна ли я встать навстречу ему. Или пожать ему руку. Или действовать по какому-то там протоколу. Но Николай успокаивает меня, когда опускается на колени так, чтобы быть на одном уровне с Танакой и мной.

На его лице дружелюбная улыбка. Но его голос низкий и серьезный, когда он говорит.

— Мне нужно с тобой поговорить, — говорит он.

Я смотрю на Танаку, ее взгляд успокаивающий и твердый. Как будто она безоговорочно доверяет Николаю. И мне следует делать то же самое. Это немного облегчает мой дискомфорт, когда он давит на меня.