Призрак

Заварелли А.

Он берет свечу одной рукой, а другой гладит меня по заднице.

На противоположной стороне стены его тень нависает надо мной. Его рука наклоняется. Я закрываю глаза и дышу. Первая капля воска падает на мою кожу и крадет воздух. Вторая ранит меньше. А от третьей я ощущаю прилив эндорфинов.

Его ладонь скользит вниз между моих бедер, чтобы обхватить меня, а затем войти пальцем. Он чередует свои движения от капающей свечи к руке между моих ног. Удовольствие и боль. Так много удовольствия и так много боли. На этот раз я кончаю сильнее, чем когда-либо. Моя спина покрыта

горячими рубцами, когда он опускает пальцы вниз и снимает воск, в то время как он засовывает свой член внутрь меня. А потом он снова трахает меня. Его бедра сотрясают мою задницу. Мне приходится вцепиться в стол, чтобы удержаться на месте.

Я думаю, что он кончит, но этого не происходит. Он переворачивает меня на спину и поднимает в свои объятия, прижимая к себе, пока он трахает меня в самых интимных позах. Лицом к лицу.

— Я хочу смотреть на тебя, — говорит он мне. — Мне нужно, чтобы ты всегда видела меня.

Он целует меня, а потом входит в меня.

Затем он кладет меня на стол и отступает назад.

— Оставайся в таком положении, — говорит он мне, садясь обратно в кресло. — Я хочу посмотреть на тебя.

Вот что он говорит. Но у меня такое чувство, что это совсем не так. У меня такое чувство, что он поставил меня в такое положение не просто так. Ноги согнуты, колени подняты. Он хочет, чтобы я забеременела. Чтобы родила ему ребенка. И все же, когда он закончит со мной здесь сегодня вечером, он пойдет в свою комнату. А я — в свою. У нас не будет долгих разговоров или прикосновений, потому что мы оба боимся.

Поэтому я не подчиняюсь ему, сажусь и собираю свою одежду.

Я не могу заставить себя уйти, не сказав ни слова, поэтому поднимаю пальцы, чтобы коснуться его покрытого синяками и опухшего лица.

— Надеюсь, ты заставил их заплатить.

Его глаза измучены и полны тоски. Из-за меня.

Но он ничего не делает.

Поэтому я ухожу.

Глава 28

Алексей

— Сегодня утром Талия приготовила завтрак, — весело объявляет Магда.

— Правда? — спрашиваю я, и мое безрадостное лицо радости явно сбивает с нее весь веселый настрой.

Она кивает.

— Ей становится лучше.

— Всегда бывает всплеск перед тем, как станет еще хуже, — следует мой ответ.

Магда хмурится, а затем переключает свое внимание на отчеты, над которыми я работаю.

— Вам нужно вместе завтракать, — говорит она мне.

Я склоняю голову набок, и она улыбается.

— Ты должен, Алексей. Ты должен отдать ей должное за ее успехи. Это единственный способ.

— Мое время и внимание — это недостойная награда

— Полагаю, что Талия не согласится с этим утверждением.

Я неловко ерзаю на стуле и смотрю в окно. Теперь, когда она здесь, времена года сменяются так быстро. Сегодня рождественская вечеринка. На которой она будет присутствовать вместе со мной. И выполнять свои обязанности моей жены. И по этой причине, говорю я себе, я спущусь вниз и побалую ее на этот раз.

Я не могу допустить, чтобы ее настроение менялось, когда

мне нужно, чтобы она играла свою роль.

Когда я говорю об этом Магде, она хмурится.

Я игнорирую это и убираю свои бумаги в стол, прежде чем спуститься вниз.

Талия на кухне, как и сказала Магда. И в хорошем настроении, как и сказала Магда. Я поворачиваюсь к Магде, которая идет за мной.

— Тебе не следовало оставлять ее там одну, — предупреждаю я.

Она снова хмурится.

— Это не игра, Алешка. — Она отчаянно трясет головой. — Ей становится лучше.

— Пока она не найдет нож, чтобы освободиться.

Я не жду ответа Магды. Вместо этого я сажусь за стол, не зная, что еще делать. Обычно я обедаю в своем кабинете, если нет гостей. Магда приносит мне еду, и я редко задумываюсь об этом. Но сейчас я чувствую себя неловко. Не в своей тарелке. Наблюдая, как Талия ходит по кухне.

Когда она оборачивается и смотрит в мою сторону, на ее носу и рубашке следы от муки. И кусочки теста запутались в ее волосах.

Но при этом на ее губах играет улыбка.

Я прочищаю горло, чтобы скрыть свою улыбку.

— Хорошо, теперь они все готовы, — говорит Талия. А затем она ставит на стол тарелку со свежими вафлями, а рядом миску с клубникой.

Я тянусь за одной вафлей, и она смотрит на меня. Поэтому я беру еще одну. Магда делает то же самое, и мы все едим в тишине.

Во время еды я внимательно наблюдаю за Талией. Ее хорошее настроение быстро улетучивается. Магда смотрит на меня, молча приказывая что-то сделать. Но я не знаю что именно. Поэтому мы ждем в тишине.

И, в конце концов, Талия говорит. Загнанная в ловушку старых воспоминаний. Скрытых в темноте где-то у нее в голове.

— В тот день она приготовила вафли, — говорит Талия, как будто только что вспомнила.

Она моргает на меня остекленевшими глазами.

— Мне следовало догадаться, потому что она готовила вафли.

— Твоя мать? — интересуюсь я.

— Да, — отвечает она, и ее вилка со стуком падает на тарелку. — Она никогда не готовила. Она едва ли выпускала нас из комнаты. Мне следовало это предвидеть.

— Ты не могла этого сделать, — говорю я ей по опыту. — Когда кто-то заходит так далеко, он заставляет вас верить в то, что что ему нужно. Они готовы на многое, чтобы одурачить всех.

Магда и Талия смотрят на меня, и я отвожу взгляд. Отодвинув стул, я беру Талию за руку. Она без колебаний вкладывает свою ладонь в мою… Но ее поглощает апатия, поэтому она не может ступить дальше и шагу. Я поднимаю ее на руки и кладу ее голову себе на плечо, пока несу вверх по лестнице.

Я не знаю, что с ней делать. Как ей помочь. И это давит на меня.

Я не могу оставить ее одну, поэтому просто сажусь рядом с ней и баюкаю ее на руках. Она прижимается лицом к моей груди и расслабляется. Ее пальцы скользят по мягкому материалу моего свитера, скользя по нему большим и указательным пальцами.

— Я не думаю, что смогу это сделать, — говорит она.

Жить.

Вот что она имеет в виду, произнося эти слова шепотом.

— Ты можешь, и ты это сделаешь, — говорю я ей.