Призрак в Монте-Карло
Шрифт:
— До сих пор у меня не было возможности как-то иначе оценивать мир, — тихо проговорила Мистраль.
В ее ответе не было никакой дерзости. Она просто констатировала факт, но на мгновение Эмили опешила.
— Ты права, — сказала она. — Я совсем забыла, как долго ты там находилась. Действительно, ты ничего не знаешь о жизни, мне не следует забывать об этом.
— Почему вы никогда не разрешали мне приехать на ферму? — поинтересовалась Мистраль.
— Потому что я сама оттуда уехала, — ответила Эмили. — Я хотела, чтобы ты стала настоящей дамой, как твоя мама. А на ферме была тяжелая
— В Париж? — воскликнула Мистраль. — И вы были там счастливы, тетя Эмили?
— Я очень много работала, Мистраль, и в общем-то я была довольна жизнью. У меня была цель, и я постепенно приближалась к ней.
Мистраль поднялась из-за стола и подошла к тетке. Эмили была выше своей племянницы. Девушка подняла к ней очаровательное личико и очень тихо проговорила:
— Тетя Эмили, вы рады, что я с вами, не так ли?
Это был плач ребенка, который хотел, чтобы его утешили, это была мольба о любви, мольба человека, который никогда не ведал этого чувства. Но Эмили, которая восемнадцать лет назад услышала бы скрытый призыв в словах Элис, была глуха к мольбам Мистраль.
— Конечно, Мистраль, — равнодушно ответила она. — Я очень рада, что ты со мной, и я уверена, что мы хорошо проведем время. А теперь позови Жанну, мне надо дать ей кое-какие указания.
Она не заметила разочарования, отразившегося на юном лице, не заметила, как внезапный приступ острой боли затуманил темно-синие глаза, как поникли уголки изящных губ. Мистраль послушно вышла из комнаты и отправилась звать Жанну.
Глава 4
— Думаю, сегодня здесь собрался весь Монте-Карло, — заметила леди Виолетта Федерстон, окидывая взглядом огромный обеденный зал «Отеля де Пари». Почти все места были уже заняты, поэтому каждый входящий заставлял метрдотеля решать сложнейшую задачу, как всех разместить.
— Альфонс сказал мне, что это лучший сезон за все годы, — проговорил сидевший напротив леди Виолетты лорд Дрейтон. — Если в прошлом году прибыль составила шесть миллионов франков, то что же будет в этом — но не стоит об этом говорить. Нам следовало бы купить акции лет пять-шесть назад.
Сэр Роберт улыбнулся.
— Теперь уже поздно!
— Для тебя, Роберт, в этом нет никакой трагедии, — заметил лорд Дрейтон. — Что бы ты сделал, если бы у тебя появились лишние деньги?
— Я могу ответить, — вмешалась леди Виолетта. — Естественно, он потратил бы их на меня.
— Что может быть лучшим оправданием расточительности! — галантно заметил лорд Дрейтон.
Сэр Роберт взял поданное официантом меню.
— Ну, что мы будем есть? Виолетта, ты начнешь с икры или с устриц?
— Закажи сам, Роберт, — ответила она. — Мне хочется понаблюдать за залом. Это так увлекательно.
Не было ничего удивительного в том, что леди Виолетта, чувствовавшая себя в светском обществе Монте-Карло
В зале сидели немецкие бароны с женами, стремившиеся забыть о своей недавней войне с Францией. Их генеалогические древа уходили корнями в глубокое прошлое, а карманы оттягивало золото. На ужин явились Великие русские князья — красивые, аристократичные и сказочно богатые. Одно их появление в игорных домах и в ресторанах выделяло эти заведения из общего ряда.
За столиками сидели англичане, имена которых были овеяны славой предков. Они с любопытством взирали на пеструю толпу вокруг них и, несмотря на сутолоку и веселье, ухитрялись каким-то доступным только им способом сохранять чопорный и холодный вид. Своим присутствием ужин почтили индийские раджи, турецкие султаны, испанские гранды, алжирские беи, а также самые сливки французского бомонда и сияющие американцы — крупные, плохо одетые мужчины с элегантными женами в шикарных туалетах — которые, казалось, чувствовали себя несколько неловко, но обладали баснословным богатством.
Кроме того, здесь околачивались художники, профессиональные игроки, шулеры, бездельники и прочие прихлебатели, которые всегда оказываются там, где властвует «Его Величество Случай» и есть возможность облегчить чьи-либо карманы. И наконец, на ужине присутствовали женщины, игравшие немаловажную роль в жизни Монте-Карло, женщины всех вероисповеданий, национальностей, классов и типов красоты — и каждая из них была неповторима; и каждая из них заставляла мужчин бросать на нее пристальные взгляды; и каждая из них вносила свою лепту в общее веселье, украшая своим присутствием все это великолепное общество.
Окинув пристальным взглядом обеденный зал, леди Виолетта подумала, что никогда в жизни не видела такого обилия столь прекрасных драгоценностей. Там были и бриллиантовые тиары, которые сверкали и переливались подобно королевским коронам; и ожерелья из рубинов, сапфиров и изумрудов; и нитки жемчуга; и кулоны из аметиста и аквамарина; и браслеты из бирюзы и опала; а также броши, серьги, медальоны, диадемы, сверкающие драгоценными камнями, которые служили великолепным обрамлением для женской красоты. Леди Виолетта тихо вздохнула.
— До сегодняшнего вечера мне казалось, что мои изумруды достаточно хороши.
Лорд Дрейтон взглянул на украшавшее ее шейку ожерелье и сверкавшие в ушах изумрудные серьги.
— У вас очень красивые камни, — сказал он.
— Но они теряются на фоне украшений принцессы.
Лорд Дрейтон перевел взгляд в другой конец зала. Польская принцесса была буквально усыпана изумрудами. Они переливались у нее в волосах, на шее, на запястьях и пальцах и почти полностью покрывали корсаж платья.