Приз варвара
Шрифт:
Комплект блеет своей матери в поисках ее вымени. Самка хромает и переминается с ноги на ногу, своей мордой отталкивая малыша. Она не станет кормить его, пока у нее болит нога, а он суетится вокруг нее, издавая голодные крики.
Ползая по земле, я подкрадываюсь к матери с комплектом. Мои движения неспешные и терпеливые, и требуется много медленных вдохов, прежде чем я подбираюсь достаточно близко, чтобы можно было метнуть копье. Остальное стадо отходит все дальше, а самка по-прежнему хромает позади, ее комплект ревет от голода.
Атакуя, я мчусь вперед. Стадо двисти впадает в панику и, вздымая копытами снег,
Он стоит рядом на тоненьких, хрупких ножках, и, моргая, смотрит на меня ярко-голубыми глазами. Он опять начинает блеять, затем отбегает на несколько футов, а потом возвращается обратно к своей мертвой матери. Я медленно снимаю плащ и, стаскивая его со своего тела, подкрадываюсь к малышу двисти.
— Иди сюда, малыш, — напеваю я. — Ты будешь замечательным подарком для моей Ти-фа-ни.
Он жалобно ноет на меня и пугливо от меня отшатывается, гарцуя прочь.
Я продолжаю двигаться медленно, и когда комплект наконец-то от меня не убегает, я набрасываю на него плащ, после чего атакую его, ловко поймав его под шкурой. Он кусачий, и он в панике. У меня вырывается сдавленное шипение, когда его крошечные зубки впиваются в мою голую кожу.
Ругаясь себе под нос, я держу его покрепче, пока поднимаюсь на ноги. Маленький зверек снова пинается и кусает меня, но я не выпускаю его.
— Ты предназначен для моей пары, — сообщаю я ему. — Лучше будет, если будешь вести себя хорошо, потому что до дома далеко.
Он жалобно блеет мне в ответ.
Жонглировать моим двойным грузом — не так-то просто, потому что мертвая мать неповоротливая и тяжелая, а малыш извивается и злится. В конце концов мне удается одной рукой привязать ноги матери к копью — другой моей рукой удерживая комплект плененным — и перекинуть через руку. Малыша я прижимаю к груди, и я не обращаю внимания, когда он начинает жевать мои волосы.
Раз уж ему нужно во что-то вцепиться зубами, пусть вцепится в мою гриву.
Часть 5
ТИФФАНИ
Я изучаю ряды посеянных семян, надеясь где-нибудь обнаружить побег. Ну, в данный момент нет ничего, просто приподнятый ряд в снегу, где на них была обратно насыпана земля. Расстроившись, я двигаюсь вниз по ряду, который обозначила несколькими палочками, но там не на что смотреть. Местные растения ведь не могут отличаться от растений на земле, не так ли? Снег не дает мне особой надежды, но это все же вода, а растения нуждаются в воде для развития. Я засовываю пальцы в перчатку, а затем, встав на колени возле одного из небольших холмиков, копаю. Там должно же быть хоть что-то. Если хоть на одном из моих семян будет намек на росток, у меня появится надежда.
Я копаюсь вглубь снега где-то
Как будто мои мысли призвали его, на холме появляется знакомый мужской силуэт, несущий на себе тяжелый груз дичи. Кажется, у него очень странная походка, и я стряхиваю снег со своих рук и бросаюсь вперед. Он что, ранен? Он идет слишком медленно. На мгновение я уж было подумала, что это один из старейшин, но ни с чем не спутаешь изгиб кончиков рогов Салуха, и его длинные развевающиеся волосы. Он тащит за собой мертвого двисти, прижимая одну руку к своей груди, и у меня начинает бешено колотится сердце. Неужели ему нужен целитель? Но Мэйлак находится в другой пещере, и до нее нужно добираться как минимум полдня.
— Салух, с тобой все в порядке? — кричу я, пробираясь сквозь снег, чтобы добраться до него. — Могу я чем-то помочь?
— Можешь, — соглашается он, и когда я подхожу к нему, он сует мне в руки укутанный в плащ сверток. — Окаянная тварь кусала меня всю дорогу сюда.
Я удивленно моргаю, когда сверток пытается выпрыгнуть из моих рук и начинает сердито блеять. Я сжимаю его сильнее, уставившись на охотника.
— Что это?
— Комплект двисти. Мать была хромой и поэтому напросилась на мое копье. Но дитя убить я не смог. Я принес его для тебя.
— Для меня?
— Да, для тебя. — Он бросает копье на землю, дав своей добыче упасть в снег, после чего вращает свою огромную руку, разминая боли в мышцах. — А, как хорошо.
Я стараюсь не смотреть, как он разминает этот большой синий бицепс, но… Господи помилуй. Это большие бицепсы. И крепкие. Существо в моих руках начинает извиваться, и мое внимание снова возвращается к нему.
— Я… а вы, ребята, вообще держите домашних животных?
— У Сесса в главной пещере есть двухзубец, которого он содержит.
— И никто не пытается его съесть на ужин? — я бы не хотела привязаться к чему-то, чтобы вернувшись домой, обнаружить, что кого-то поджаривает моего питомца.
— Я ни за что не позволю им разделаться с ним, — его слова такие уверенные, такие смелые.
Я чувствую странный прилив тепла и улыбаюсь ему.
Он тянется вперед, чтобы раскрыть голову зверька, и тогда на меня смотрят два больших синих светящиеся кхаем глаза. Голова у него крошечная, почти как у олененка, но покрыта длинной буйной шерстью, как у бобтейла*. Он гневно блеет на меня.
*Прим. Бобтейл (англ. bob-tailed sheep-dog, Староанглийская овчарка, англ. Old English Sheepdog) — порода собак. Выведена в Великобритании. Бобтейл — крупная, мускулистая, квадратного формата, сильная, компактно и гармонично сложенная невысоконогая, коренастая собака. Голова, туловище, ноги и особенно бедра покрыты густой, волнистой, без завитков, пышной, достаточно грубой, косматой шерстью с хорошим подшерстком, защищающим собак от холода и ветра.
И я заливаюсь смехом, потому что он выглядит таким непостижимо нелепым и милым одновременно. Все дело в носе, выпученных глазах и лохматой гриве.