Приют
Шрифт:
– Ладно, Ярин, – утешила я подругу, – Весь день впереди, может, ещё что-то и придумаем.
День правда ещё весь был впереди, и тянулся он сегодня, как нитка смолы вниз по сосновому стволу, в моей тайге…
На уроке рукоделия я исколола себе пальцы и запутала мулине. На кулинарном чуть не сожгла запеканку. А на истории, отвечая у доски, я так путалась в именах и датах, что учительница обеспокоено спросила, хорошо ли я себя чувствую?
Яринка нервничала вместе со мной. Весь день я ловила её
Во время обеда, без аппетита ковыряя ложкой в тарелке, я пыталась понять, что заставляет меня так нервничать? Сколько раз я уже убегала за забор? Со счёту сбилась. И ровно столько же раз меня могли увидеть там, или хватиться здесь. Почему же именно сейчас так страшно? Потому что в этот раз я сбегаю не одна, а с парнем? Помилуйте, это могло бы привести в ужас Настусю или Зину, но не меня! Всё это молчаливое неодобрение источаемое окружающими, даже когда мальчик и девочка просто останавливались в школьном коридоре, чтобы перекинуться парой слов, я никогда не понимала и не разделяла. В Маслятах мальчишки и девчонки дружили, вместе играли, а когда вырастали, то начинали встречаться друг с другом, и никто не видел в этом ничего плохого.
– Я придумала, чем помочь вам! – голос Яринки вывел меня из задумчивости, – Я стану отвлекать Агафью!
Я честно попыталась представить, как это будет происходить в течении как минимум двух часов, не смогла, и сдалась.
– А-а…
– Предоставь это мне, – Яринка многозначительно подмигнула, складочка на её лбу разгладилась, глаза горели азартом и решимостью. И я махнула рукой. В конце концов, если мне предстоит приключение, почему подруга должна отказывать себе в возможности тоже по-своему поиграть?
С Дэном мы встретились там же. Когда я пришла, он уже сидел на поваленной сосне, под которой я устроила тайник. Увидев меня, неловко улыбнулся и отсалютовал открытой ладонью. Я подбежала и остановилась перед ним, запыхавшаяся и смущённая. Кажется, мы оба не знали, что сказать. Да уж – «свидание».
– Вот, – наконец заговорил Дэн, вытаскивая из-под куртки тряпичный свёрток, – Я тоже кое-что принёс.
Он продемонстрировал мне моток чёрной изоленты, и лоскут такой же чёрной ткани, видимо приготовленный для изготовления кожетка.
– Ну-ка, – я сразу перестала стесняться и деловито выдернула лоскут из его рук. Повертела, помяла, порастягивала в разные стороны. Кожа. Причём хорошая, плотная, – Годится. А изолента зачем? У меня есть.
– На всякий случай, – Дэн покрутил моток на пальце, – У тебя рогатка чёрная с жёлтым, а моя будет вся чёрная. Вот и подумал – вдруг твоей изоленты не хватит?
Я кивнула, брякнулась на колени и полезла рукой под сосну, в свой тайник. Выудила оттуда остатки похищенной из медпункта и разрезанной грелки, сунула Дэну. А следом достала нож, обёрнутый в промасленную
– Ёкарный бабай, – негромко произнёс надо мной Дэн непонятные слова, – А это ты откуда взяла?
Мне было понятно его удивление. Нож выглядел угрожающе, – с тяжёлой рукояткой тёмного дерева, и с очень широким, тускло поблёскивающим лезвием. Я даже на секунду замешкалась с признанием, всё-таки нож – это не грелка, и наказание за его кражу будет не в пример суровее. Но с Дэном я зашла уже достаточно далеко в признании своих грехов, чтобы имело смысл ещё что-то скрывать.
– Из кухни. Этим ножом повар режет мясо…
– Уже не режет, – казалось, Дэн с трудом сдерживал смех, – Как ты умудряешься всё тащить? Ведь и в медпункте, и на кухне всегда кто-то есть?
– Папа звал меня Мышкой, – не без гордости пояснила я, – Могу хоть куда проскользнуть. И не услышит никто, мы в тайге все умеем ходить неслышно… умели.
Дэн кивнул и снова перевёл взгляд на нож.
– А зачем он тебе?
– Ну как это? – я поднялась на ноги с ножом в руках, и Дэн всё-таки расхохотался, наклонившись вперёд, и уперевшись руками в колени.
– Извини, – выдавил сквозь хохот, – Но ты с таким ножом и в этом платье выглядишь, как девочка-зомби из японских ужастиков.
Из слов Дэна я поняла только «нож», «девочка» и «платье», остальное прозвучало абракадаброй. Поэтому я просто стояла и ждала, когда он отсмеётся. А потом обиженно пояснила:
– Нож нужен чтобы вырезать рогатульку из дерева.
Дэн изменился в лице и с досадой хлопнул себя по лбу.
– Ну конечно. А я об этом даже не подумал. Вот что значит лузер в таких делах. Приношу свои извинения, мастер, и снимаю перед вами шляпу, – и он с полупоклоном помахал воображаемой шляпой в воздухе.
Я кашлянула, входя в роль «мастера» и неуверенно начала:
– Э… сначала я научу тебя, как нужно выбирать дерево для рогатульки, а потом и ветку на нём. Но здесь только сосны. Пойдём-ка вон туда.
Через десять минут я уже сидела верхом на почти горизонтальном суке клёна, и пилила ножом одну из его веток, на которой приглядела развилку, идеально подходящую для рогатульки. Дэн стоял внизу и страдальчески морщился, потом не выдержал.
– Слушай, давай я? Ты конечно в этом лучше разбираешься, но я всё-таки сильнее. А то до ужина провозимся, – не дожидаясь ответа, он полез на дерево, занял место на суку, и забрал нож из моих рук.
Дело правда пошло куда быстрее, и скоро мы спустились на землю с отменной рогатулькой. Дальше было ещё проще. Тем же ножом мы вырезали из остатков грелки тяжи, продели их сквозь кожеток, пришили суровыми нитками, чтобы не скользил. Дэн настоял на том, чтобы всё делать самому, я лишь показывала, как надо. Работа шла в молчании, на разговоры мы не отвлекались, и потому закончили даже раньше, чем я предполагала.
– Супер! – воскликнул Дэн, вытянув перед собой результат наших совместных усилий.