Приют изгоев

Лифанов Сергей Сергеевич

– Красиво-то как, матушка!

– Какие на них прекрасные одежды! – зачарованно продолжала Теано. – Матушка, кузина Аойда, видели ли вы когда таких могучих витязей?

Аойда еще не могла разглядеть лиц приближающихся к замку людей, но никаких рыцарей она не видела. Во главе отряда ехали верхом несколько всадников в отблескивающих серебром плащах, но лиц их было не видно из-за надвинутых капюшонов. Следом за ними виднелись всадники в разномастных доспехах; далее шли пешие арбалетчики, копейщики, мечники, тянулись

обозы… И все они были порядком пропылены и лица их усталы.

Но казалось, что баронесса и ее дочь видят совсем иное.

– Мама, мама! – вскрикивала Теано. – Посмотри! Это ведь единороги, правда?

– Да, доченька! – отвечала баронесса.

– Какие единороги? Где? – осторожно спросила Аойда.

– Да вон же, – показала Теано. – Видишь, они запряжены в золотую карету…

В золоченую карету были впряжены обыкновенные серые кони, но в зачарованном колдовством сознании людей кони эти – признаться, очень хороших статей, – казались волшебными белыми единорогами.

– Я иду! – воскликнула баронесса Аргия. – Надо открыть ворота нашему государю!

– Тетя! – Аойда вцепилась в ее руку. – Тетя, вас колдовство одолело!

– Девочка, что ты такое говоришь!

– Я запрещаю вам это делать! – Аойда нарочно придала голосу повелительные интонации, чтобы напомнить баронессе, что Аойда не только ее племянница, но и дочь сюзерена, и имеет право распоряжаться в замке.

Аргия остановилась и растерянно пробормотала:

– Но… Но неужели ты не хочешь впустить в замок нашего государя?

– Мне он не государь! – твердо сказала Аойда. – Идите обе в свою комнату и не смейте выходить оттуда!

Аргия поклонилась и взяла дочь за руку. Теано с сожалением в последний раз взглянула на казавшееся ей великолепным зрелище и с неохотой последовала за своей матерью.

Аойда, спотыкаясь, побежала вниз, к воротам, и оказалась там как раз вовремя. Очарованные стражники уже собирались опускать мост через ров и открывать ворота.

– Я, княжна Аойда Мунита, запрещаю вам делать это! – закричала она.

Стражники нехотя повиновались ее уверенному повелительному голосу, и замок Ферет остался закрытым перед войском Абраксаса.

Нимало не смутившись этим, колдун повел свое войско дальше. Не попытавшись взять замок штурмом, выслать парламентеров для переговоров или просто стать лагерем возле – он просто оставил непокоренный замок в тылу…

И едва его войско скрылось из виду, чары, охватившие защитников замка, исчезли…

– Это было безумие! Прости нас, девочка моя! – воскликнула госпожа Аргия, когда Аойда вошла в комнаты. – Как я могла? Если бы не ты, я бы впустила их. Ужасно!.. Но ты-то, ты как удержалась?

– Я видела совсем не то, что вы, – ответила Аойда. – Я видела то, что было на самом деле.

– И там не было белоснежных единорогов? – все еще не веря, спросила

Теано.

– Не было.

– И не было рыцарей в алых и лазурных плащах?

– Нет.

– И витязей в серебряных плащах?

– Да, они были, – ответила Аойда. – Только это были не витязи.

Она хорошо рассмотрела людей в серебристых плащах – это были люди без лиц: такая же сверкающая ткань, которая складками плащей скрывала их фигуры, скрывала и лица, оставляя только узкую черную щель для глаз.

А два дня спустя оттуда же, с севера, пришел Ледяной Караван – вернулись те немногие, кто остался в живых после битвы в Эрисих-тонийском ущелье, и привели с собой повозки, запряженные боевыми конями. На повозках лежал скорбный груз – погибшие воины, и в первой лежал Гириэй Ферет. Студеным холодом веяло от повозок – зимний холод сковывал мертвых в жаркий день; изморозь лежала на лицах погибших, покрывала их одежду и доспехи. Тление не тронуло их тел, пока траурный обоз несколько дней полз по пыльным душным дорогам, но едва телеги остановились во дворе замка Ферет, закапала, потекла морозная наледь.

Заплаканная Теано, баронесса с непроницаемым лицом и Аойда вышли во двор.

– Колдовство? – спросила тихо госпожа Аргия.

– Конечно, – холодно бросила Аойда.

Она пошла вдоль ряда повозок. Она знала, кого сле-довало искать, но не нашла их.

– Где Абант? – резко спросила Аойда. – Где Пройт? – Она обернулась к тем, кто вернулся живыми. – Где они?

Уцелевшие не знали.

– Найдите же! – повелела Аойда. – И пусть кто-нибудь расскажет, что случилось в ущелье?

Рассказ был незатейлив: дружина стояла в ущелье и поджидала неприятеля, но вместо того увидели ужасающих чудовищ…

– Все видели чудовищ? – допытывалась Аойда.

– Да, госпожа. В том-то и дело, что каждый из нас видел чудовищ, но не видел товарищей, – сказал один солдат.

– А что делал ты? – спросила Аойда.

– Сначала я сражался, – ответил солдат бесхитростно. – Но чудовищ было слишком много, и мой меч скоро сломался.

– И что дальше?

– Тогда я упал на землю и притворился мертвым, – признался солдат. – Да и все прочие из тех, кого вы изволите видеть здесь живыми, поступили также. Мы все трусы, госпожа!

Он смело взглянул в глаза Аойде.

Баронесса Аргия, вдруг поняв всю истину, зажала в зубах платочек, чтобы не вскрикнуть.

Аойда произнесла медленно:

– Нельзя быть храбрыми, когда встречаешься с колдовством. Мне не в чем винить вас, воины…

Когда они отошли, госпожа Аргия сказала тихо то, о чем Аойда догадалась раньше:

– Они перебили друг друга там, в ущелье…

– Да, тетя, – согласилась Аойда. – Но в этом не их вина.

Баронесса кивнула, соглашаясь.

– Теперь вы понимаете, как этот колдун побеждает всех?