Приют изгоев
Шрифт:
– Какие оригинальные у вас украшения, – любезно заметила Императрица.
– Мне подарил их князь Сабик, ваше величество, – ответила та учтиво.
– Мне ты не дарил ничего подобного, – с укором сказала Сабику великая княжна Меисса.
– Что это за металл? Я такого не видела, – перебила Императрица.
– Это киммерий, – ответил Сабик. – Его привезли из окрестностей Ар-и-Дифа.
– Откуда? – Императрица встревоженно посмотрела на Эйли. – И вы… вы не боитесь носить это на себе?..
– Нет, ваше величество. – Эйли улыбнулась. –
– Да? – почти с восторгом переспросила Меисса.
– Только не подумайте, ваше величество, что я действительно решилась бы отказаться от вашего приглашения, – наивно, не обращая на нее внимания, сказала Эйли, – однако на госпожу Шаулу это произвело должное впечатление.
Пока продолжался этот разговор, Императрица то и дело кивала представляемым ей особам; в этот раз, как всегда в начале нового бального сезона, было очень много молоденьких девушек.
– Я хочу такое же украшение, из этого, как его… империя, – продолжая разговор о драгоценностях, сказала великая княжна.
– Киммерия, – поправил Сабик.
– Пока ты находишься под моим попечением, ты к этой гадости прикасаться не будешь, – вдруг твердо сказала Императрица.
– Вы так строги, ваше величество, как будто я подарил княжне Сухейль ожерелье из скорпионов и пауков, – улыбнулся Сабик.
– Я скорее позволю своей дочери носить ожерелье из пауков, – проговорила Императрица, – чем из… м-м-м… киммерия.
– У меня в Таласе был ручной паук, – простодушно объявила Эйли. – Вот такой. – Она показала свой кулачок. Меисса уважительно посмотрела на Эйли.
– Он был ядовитый? – спросила она с надеждой.
– Нет, ваше высочество, – с сожалением ответила Эйли, – Но он пребольно кусался.
Однако ее высочество была покорена.
– Называй меня просто Меисса, как и Сабик, – улыбнулась она.
– О, я не смею, – присела в реверансе Эйли и глянула на Императрицу. Императрица чуть заметно кивнула. – Это большая честь для меня… Меисса.
– Мы же сестры… – решительно сказала Меисса.
В это время шагах в тридцати от них княгиня Морайя мрачно смотрела на вереницу представляемых и чуть слышно цедила слова стоящему рядом сыну:
– Ты можешь оказать мне любезность?
– Матушка, – вздохнул князь Алараф Сегин, – я всегда боюсь, что вы попросите у меня слишком многого. Можно, я не буду давать обещания заранее?
– Я всего лишь прошу, чтобы ты пригласил на танец невест одну девушку, – раздраженно сказала Морайя. – По-моему, ничего чрезвычайного в этом нет.
– Матушка, но ведь я женат, – напомнил князь Сегин.
– Это не важно. Девушка, о которой я тебе говорю, совсем еще ребенок и после первого танца ее отправят спать. Я хочу, чтобы ты танцевал с дочерью Сагитты.
Сегин посмотрел на Эйли.
– Матушка,
– Если бы у Сагитты тогда родился сын, Император усыновил бы его и назвал Наследником, – раздраженно объяснила Морайя. – Сагитта боялась этого и молилась, чтобы у нее родилась дочь.
– Она не хотела стать Матерью Наследника? – Сегин действительно был удивлен.
– Она хотела вернуться к себе, – презрительно сморщилась Морайя, – в эту глухую дыру, которую называют Талас, и знала, что сына у нее отберут…
– А что вам надо от ее дочери?
– Ничего мне от нее не надо! – вспылила Морайя. – До меня дошли слухи о ее украшениях. Ты можешь посмотреть, из какого они металла?
– Всего-то, матушка? Вы же и сами можете к ней подойти…
– Я много чего могу!..
Сегин понял, что спорить с матерью бесполезно, проще покориться.
Когда был объявлен танец невест, он подождал, пока великая княжна Меисса не была приглашена ее женихом, потом подошел, поклонился Императрице и, испросив ее позволения, попросил у Сабика разрешения потанцевать с княжной Сухейль.
Эйли сначала даже не поняла, что этот красивый, знатный – иначе как бы он посмел так близко подойти к Императрице? – кавалер приглашает ее танцевать.
– Меня? О нет!..
Сабик укоризненно покачал головой:
– Это неучтиво, сестрица.
Тогда Эйли сделала быстрый реверанс и, протянув Сегину руку, застенчиво поглядела на него снизу. Князь принял ее руку, и только ее пальцы коснулись его ладони, повел ее в круг танцующих.
– Премилая девочка, – заметила Императрица, когда они отошли.
– Ваше величество… – завороженно проговорил Сабик.
Императрица услышала в тоне юноши что-то необычное и оглянулась, чтобы посмотреть на него; Сабик смотрел в центр зала, где среди нескольких наиболее знатных пар Эйли танцевала с Сегином.
Туда уже были устремлены взгляды многих – внимание всех привлекали серьги в ушах Эйли. Они вспыхивали и переливались всеми цветами радуги – от рубиново-красного до глубокого аметистового, излучая волны самых тонких и благородных оттенков, нюансов, переливов, – казалось, по всему огромному залу пошли гулять разноцветные сполохи небесных зарниц, отражений морских вод, солнечные блики, вспышки молний, радуги…
– Ого! Это все твой киммерий, – укоризненно произнесла Императрица. Ее эти переливы цвета, казалось, не восхитили, а скорее напротив – насторожили.
– Благие Небеса! – восхищенно воскликнул Сабик. – Вот это фейерверк!.. Нет, ваше величество, это не киммерий. От киммерия сверкали бы и браслеты с диадемой. Это камни из серег.
– Они тоже из Ар-и-Дифа?
– Я не знаю, откуда они, – ответил Сабик, не отрывая взгляда от игры цвета. – Я думал, что это простой горный хрусталь.
– Сабик! – сказала Императрица. – Пожалуйста, намекни Сухейль, чтобы она больше никогда не надевала киммериевый гарнитур в присутствии Высочайшей Фамилии.