Приют изгоев
Шрифт:
– Все это, конечно, замечательно, – позволил себе усмехнуться князь Сабик, – но как там насчет исторической правды? Все эти сказочки о золотых временах королевы Ариги…
– Нас так учили! – резко сказала Эйли. Ученый секретарь молча взял книгу, которую читал перед этим князь, пролистал и прочел вслух:
– «В шестой год правления императора Расаласа VIII победоносные войска достигли моря Билайя, – произносил он медленно. – Чтобы избежать позорного плена, король Сиркинус и его приближенные призвали к себе лучших кормчих своей
– …И когда с севера подошли враги, король Сиркинус, сын Ауриги, сказал старому уже Камелопардалису: «Веди нас в море Таласион. Лучше смерть в море или на берегах Жуткой Пустыни, чем позор плена», – вторила ему Эйли. – Уплывали из Пелагиона тысячи, доплыли сотни.
– Это невозможно! – удивленно, словно про себя, воскликнул Сабик.
– Это было, – пожала плечами Эйли.
– Только было давно, – кивнул ученый секретарь и улыбнулся. – Это и есть историческая правда.
– Я полагал, что люди пришли в Талас сверху, с Плато, – сказал князь.
– Да, их было очень много, – ответила Эйли. – Но это было позже, когда имперцы пришли на Плато.
– Сорок лет спустя, – подсказал ученый секретарь.
– Люди уходили за Край Земли лет двадцать, – уточнила Эйли. – По мере наступления имперцев.
Князь был удивлен, а Эйли довольна, что ей удалось немножко победить его. И приятно, что ее поддержал ученый секретарь.
– Жалко, что подданным Империи нельзя спускаться за Край Земли! – с досадой произнес Сабик. – А у вас сохранились записи об экспедиции Камелопардалиса?
– Я напишу матушке и спрошу, – предложила Эйли – ей почему-то вдруг захотелось помочь Сабику, хоть он был и имперец и даже князь. Но человек он был, кажется, хороший… Вот только одобрит ли это мама…
Сабик посмотрел на нее с признательной улыбкой, глаза его горели.
– А можно? – тихо сказал он. – Эйли, я так тебе буду благодарен! – Сабик взял девушку за руку. – Хочешь… Хочешь, я сделаю тебя самой модной дамой в Столице? Мне достаточно два-три дня в неделю завтракать у тебя – и тогда по утрам в твоей приемной будут собираться полсотни блестящих кавалеров!.. Хочешь?
Эйли, однако, была еще слишком ребенком, чтобы оценить такую любезность.
– Нет уж, спасибо! – недовольно вырвалось у нее. – Хватит и того, что сегодня мне пришлось завтракать на час позже обычного!
Сабик посмотрел на нее, как на сумасшедшую. А потом рассмеялся – звонко, от души. Так, что госпожа Шаула, которая, похоже, задремала над своим вышиванием и слов Эйли не слышала, встрепенулась и, застучав спицами как ни в чем не бывало, на всякий случай посмотрела на Эйли с неодобрением.
– Сестренка, – ласково сказал князь. – Во сколько же ты просыпаешься?
– На рассвете, – пожала плечами Эйли. На ее взгляд, это был глупейший вопрос. –
Князь сначала не понял, но потом посмотрел на карту и догадался. Край Земли смотрел на юго-восток, и, как легко можно было догадаться, во второй половине дня Стена бросала на Талас густую тень. Тут поневоле научишься ценить солнышко!
Госпожа Шаула вдруг позволила себе вставить словечко.
– Прошу прощения, ваши высочества, что вмешиваюсь в ваш разговор, – проговорила она, привстав из кресла. – Моя княжна, нет ли у вас ножниц? Свои я, оказывается, забыла.
Эйли подошла к столу и вывалила на столешницу из своей сумочки всякую всячину, которая по безалаберности скопилась там за последние дни. Среди горки совершенно не нужных вещиц она нашла маленькие ножнички и подала их Шауле.
Шаула воспользовалась случаем и тихонько проговорила ей в ухо:
– Княжна, вы ведете себя почти неприлично!
Больше она ничего не успела сказать – Эйли фыркнула и отошла к столу. Вот еще! Опять «неприлично»! Что же у них прилично-то?.. Эйли раздраженно стала собирать вываленное в сумочку.
Ей показалось, она забросала туда все, но Сабик подал ей прозрачное семигранное стеклышко:
– Это тоже твое.
Эйли посмотрела на стекляшку сначала с недоумением, а потом вспомнила:
– А! Безделица. Это я подобрала во дворе.
– Зачем? – удивился князь.
– Ну не бросать же, – рассудительно, с чисто таласарской бережливостью пожала плечами Эйли. – Это было вправлено в рукоять стилета одного господина и выпало. Я подобрала его, чтобы вернуть, но он так поспешно уехал. Я даже, не знаю, кому его теперь и отдавать. Во дворе было темно, я и лица не разглядела…
– Боюсь, тогда ты его и не найдешь, – с улыбкой сказал князь. – Знала бы ты, сколько кавалеров покидают своих дам на рассвете. Я и сам… – Он осекся и глянул на Шаулу. Та или не обратила внимания, или просто сочла невозможным укорить князя.
Эйли подцепила плоское толстое стеклышко, подняла и хотела уложить обратно в сумочку, но оно неожиданно выскользнуло, и не успел Сабик перехватить, как оно упало и разбилось о столешницу. Кристалл расслоился надвое.
– Ой! – вырвалось у нее. – Что же теперь делать. – Эйли посмотрела на Сабика. – Как ты думаешь, это дорогой камень? Это не алмаз?
– Разумеется, нет, – категорично сказал он, разглядывая зажатый в пальцах осколок. – Это всего лишь горный хрусталь. – Посмотри, – он положил осколки рядом, – как странно разделился этот камешек…
Кристалл не раскололся, а расслоился, и перед Эйли лежали два прозрачных семигранника, причем одна часть была увеличивающей линзой, а вторая – уменьшающей.
– Забавно, правда? – сказал Сабик. Он снова поднял одну из линз, посмотрел сквозь нее на Эйли. Какая-то мысль пришла ему в голову, он предложил: – А отдай их мне? Я потом верну.