Приют изгоев
Шрифт:
Осторожно спускаясь, она достигла широкого карниза, покрытого все той же проклятой эмалью, к тому же такого неровного, что ступить на более или менее сухую поверхность не представлялось возможным; стена же здесь была, напротив, гладкой во весь ее рост – зацепиться не за что,
Эйли не удержалась от досадливого восклицания – слава Богам, его не слышала фрейлина-наставница! – когда шлепнулась на спину, едва успев удержаться за загнутый край; позолоченная жесть на глазах стала отдираться от каменного карниза, сопровождая к тому же процесс жутким скрежетом.
– Еще
Она скосила глаза вниз, где находился не замеченный ею раньше узкий балкон.
На балконе стоял человек и целился в нее из аркебузета. Ситуацию можно было бы счесть забавной, но Эйли было не до смеха.
Что было делать? Подумав, Эйли честно предупредила:
– Между прочим, я падаю, – и отпустила руки, пытаясь в последнее мгновение сгруппироваться, потому что падать пришлось из очень неудобной позиции в не менее неудобное место.
Человек на балконе вовремя успел отбросить в сторону аркебузет, чтобы поймать Эйли на руки,
Оба упали.
Затем он поднялся, протянул Эйли руку и помог ей подняться.
Только когда они прошли в комнату, он разглядел, кто свалился к нему на балкон.
– Та-ак, – проговорил он, с веселым изумлением рассматривая свою добычу. – Что бы это значило?
– Эта золотая эмаль от дождя жутко скользкая, – сообщила Эйли, смиренно посмотрев на него из-под опущенных ресниц, так что госпожа фрейлина-наставница сейчас могла бы ею гордиться. – Вышла вот прогуляться и из-за этого дождя никак не могу вернуться к себе.
.., Хозяин комнаты смотрел на Эйли с лукавой улыбкой. На вид ему было около двадцати; одет он был в простой темно-серый костюм и напоминал скорее студента из небогатых, чем придворного, тем более вельможу. Обстановка комнаты лишь подтверждала это впечатление: простая, без излишеств и особенных изысков мебель, на столе – несколько книг, открытый письменный прибор и прочие письменные принадлежности.
– Всю грозу пришлось просидеть на крыше, – закончила Эйли, не вдаваясь в подробности.
Молодой человек внимательно разглядывал свою гостью и вдруг сказал:
– Кажется, я знаю, кто ты.
Эйли вздохнула.
– Ты, – продолжил он, – княжна Сухейль Делено, дочь Сагитты, княгини Таласа, моя сестра.
Эйли кивнула.
Потом до нее дошло, и она вскинула голову:
– Сестра?
– Да. Я – князь Шератан Сабик, сын Альхены.
– Не верю, – невольно вырвалось у Эйли. Это прозвучало искренне, но несколько невежливо, и она попробовала объяснить: – Тут князья знаешь какие? Смотрят на тебя как на а букашку и расфуфыренные, как рыба-клоун…
– Ну, знаешь, – рассмеялся в ответ самозваный брат, демонстративно оглядев неожиданно свалившуюся на него с крыши родственницу с ног до головы, – ты в этих штанишках тоже на княжну не очень-то похожа.
– Я таласарка, – ответила Эйли, – а это нормальная таласская одежда.
– Может, она и нормальная, но то, что ты в ней промокла насквозь, – это точно, – весело
Это было верно ровно наполовину: морской шелк не намокает, но тонкие нити, которыми была вышита рубаха, пропитались водой и пахли мокрой шерстью. Поэтому Эйли не стала возражать, когда Сабик открыл дверь в соседнюю комнату и кивнул ей:
– Проходи… Разотрись хорошенько полотенцем и переоденься в сухое, а то простынешь еще… Вон моя домашняя куртка – подойдет? Я сейчас позову кого-нибудь из служанок…
– Не надо, – остановила его Эйли. – Я сама.
Это была его спальня. Тут было не так светло – горела всего одна свеча, укрепленная в тарельчатой подставке у изголовья постели.
В нише за кроватью Эйли нашла умывальник; она переставила свечу туда и прежде всего посмотрелась в зеркало.
Да, выглядела она не очень подходяще для встречи со сводным братом, Сыном Императора и князем. Однако и он тоже не показался ей блистающим вельможей. Хотя его как раз оправдывало то, что он никак не ожидал гостей в столь неурочное время. Да и она в гости тоже не собиралась. Но раз уж так вышло…
Она стащила с себя рубаху и повесила ее на спинку стула, сняла с крючка большое полотенце и не столько растерлась, сколько закуталась в приятно теплую после намокшей шерсти ткань; только сейчас до нее дошло, как здорово она продрогла под дождем. Ноги, стоящие на голом каменном полу, зазябли, и она отошла к кровати, где пол был застелен темной мохнатой шкурой какого-то зверя. Прислушалась. Князь Сабик медленно прохаживался по комнате; отчетливо доносилось позвякивание подковок на сапогах. Было неудобно заставлять его Долго ждать, и Эйли торопливо насухо вытерла голову полотенцем и причесалась подвернувшимся гребнем. Куртка, как и следовало ожидать, оказалась велика. Эйли поплотнее завязала поясок, повесила полотенце обратно на крючок и вышла к князю, стараясь выглядеть достойно, насколько это было возможно в ее положении.
Пока ее не было, Сабик, оказывается, не просто прогуливался по комнате: книги со стола были собраны в одну стопку, кресло пододвинуто, а на столе появились ваза с фруктами и деревянный ларец с сухим несладким печеньем; на тумбочке у стены под пузатеньким серебряным чайником горела спиртовка.
– Вот теперь я вижу девушку, а не то привидение, что свалилось мне на балкон, – приветствовал он появление Эйли.
– Да ну, – отмахнулась девочка от незаслуженного комплимента, – знаю я, на что похожа… Я сяду?
– Да-да, конечно. – Сабик пододвинул и без того удобно стоящее кресло.
Эйли забралась в него с ногами и подоткнула полы так кстати длинноватой ей куртки под холодные ступни.
– Сейчас я угощу тебя чаем, – проговорил князь, доставая из шкафчика поднос, на котором стоял чайный сервиз на две персоны.
Эйли хотела возразить, но передумала: было неплохо попить горячего, даже если это будет отвар чабреца – впрочем, сейчас пахло как будто иначе.
– Ты всегда ходишь босиком? – поинтересовался Сабик.