Приют героев
Шрифт:
Намеки на свое темное прошлое Месроп Сэркис, для старых друзей – Месроп Кликуша, до службы в ТТ – некролог широкого профиля, принимал спокойно.
– Ладно, Мантикора, пользуйся, пока я жив. «Мертвую строку» лучше всех берут малефики. Не спрашивай, почему, иначе по окончании дела вместо отпуска отправлю в скрипторий. Раздел «Кровяной след», подраздел «Верхнее чутьё», инкунабулы с шестой по девятнадцатую.
Толстяк мечтательно прищурился, сдвинув куцые бровки, и забубнил:
– Совершенно не важно, что именно малефик будет делать со следом: вылепит
Он оборвал тираду, расхохотавшись.
– Старею, голубушка. Становлюсь болтлив и сентиментален. Короче, поищи хорошего малефика. Не найдешь сама, звони в било. Помогу, чем смогу. Серафим мне не откажет.
И прыгнул в окошко раньше, чем Анри успела сказать, что все сделает в лучшем виде, без сомнительной помощи лейб-малефактора Серафима Нексуса. Выглянув наружу, вигилла оценила мастерство и ту небрежную ловкость, с какой начальник «подстелил соломки». Четвертый этаж, однако. Стареет Месроп, по всему видно, что стареет.
Перед дамами хвост веером распускает, лысый фанфарон.
– Месроп! Погоди!
– Сударыня, вы злоупотребляете нашей дружбой! – донеслось снизу.
Начальник стал вежлив. Дурной признак. Головная боль вернулась, но у Анри не оставалось выбора. Она сложила пальцы условным знаком «аллюр-два-Т» и выставила руки в окно. Ладони обожгло порывом ветра; миг, и крохотный инстант-образ председателя образовался на подоконнике.
– Я подвесила обер-квизитору фон Шмуцу «мушку», – не дожидаясь, пока миниатюрный Месропчик сделается воплощением вселенских бед, выпалила Анри. – Сегодня утром, в гостинице. Во время первой встречи.
Услышав знакомое вкусное слово, из-под карниза свесился отважный паучок. Качнулся вверх-вниз, желая доброй приметой ободрить и успокоить.
– Зачем? – спросил мини-председатель, слегка мерцая. – Нет, стой… Обычную или «злодейку»?
– «Злодейку», – честно созналась вигилла.
– Хм-м… И что, сударыня, подвигло вас на фасцинацию сотрудника Бдительного Приказа? Заметьте, на несанкционированную фасцинацию! Я слушаю.
Фасцинацией, или «заочным очарованием», в Трибунале именовалась точечная подсадка свидетелям или осведомителям частиц личной маны, формирующей связь между вигилом (вигиллой) и объектом фасцинации. Такие частицы именовались «мушками», по аналогии с искусственными родинками, излюбленным украшением кокеток.
«Мушка-злодейка» открывала тайный доступ к объекту вне его желания.
Разумеется, магам никто «злодеек» не подвешивал, – риск быть мгновенно обнаруженным смешивался с риском отторжения «мушки» ревнивой маной объекта. Но в случае с обычными людьми эта штука неизменно срабатывала.
– Бдительный Приказ не торопился известить нас о трагедии в отеле, – кратко доложила Анри, понимая, что от убедительности доводов зависит не одна лишь её карьера. – Наши локаторы совершенно случайно засекли нехарактерно окрашенный выброс маны. При первом знакомстве обер-квизитор
Крошка-толстячок прошелся по подоконнику из угла в угол. Лицо его сделалось зеркальным, словно покрывшись амальгамой. Председатель думал.
«Повинную голову меч не сечёт, – невпопад пришли на ум слова уличной песенки, авторство которой приписывалось великому Адальберту Меморандуму, – горячее олово в глотку течёт…»
– Почему вы, сударыня, не сняли «мушку» после приказа о сотрудничестве?
– Забыла. А позже мы обнаружили обсервер, и… Виновата, господин председатель. Готова принять любое взыскание. Прикажете снять незаконную фасцину?
Медля с ответом, крошка жестом руки подманил паучка. Взгромоздился на спину мухоеда – это показалось вигилле символичным, учитывая тему беседы – почесал в затылке и вдруг подмигнул с озорством матерого прохиндея.
– Ни в коем случае, голубушка. Отставить и оставить. Объекту не сообщать, держать в тайне. При необходимости использовать фасцину по назначению. С прокуратором Цимбалом я договорюсь, не извольте беспокоиться. Теперь приказываю: марш спать! Без возражений. Бледная ты, голубушка, как сама знаешь кто… Иди спать, а я пойду работать и тебе завидовать! Не поминай лихом!
Верхом на восьминогом скакуне он махнул за окно.
Вскоре раздался топот копыт и шорох колес кареты.
Прежде чем отправиться домой выполнять приказ, Анри сожгла на транс-лампадке копию рапорта. Было ясно, что среди разномастных королей, ждущих председателя, окажется и король червонный – похожий на обезьянку хитрец Вильгельм Цимбал, прокуратор Бдительного Приказа.
Эй, Мантикора! Не хочется ли тебе побывать в светском обществе, куда ездит по ночам непосредственный твой начальник?
Нет.
Ни капельки не хочется.
…ты спишь.
Ты стоишь перед венчальным алтарем в храме Добряка Сусуна. На тебе светло-кремовое платье, расшитое жемчугом, похожим на зубы председателя Месропа. Лиф зашнурован крест-накрест рубиновыми «косами» с вплетенной нитью, аспидно-черной. Шнуровка напоминает глаза Гиббуса, твоего любимого лошака, в минуты опасности. Пышная юбка удлинена, переходя в сборчатый шлейф. Шлейф не напоминает ничего.
Его держат шесть карликов-пажей с восковыми, кукольными личиками.
На твоей голове венец.
Тяжелый.
Ты – невеста. Рядом стоит жених, Конрад фон Шмуц, обер-квизитор первого ранга. Обилие лент, бантов, кружев, золотого шитья и драгоценных камней делает барона похожим на ряженую женщину. Записной щеголь, жеманный франт, а вовсе не железный слуга порядка, каким ты встретила его в «Приюте героев».
От жениха пахнет шалфеем, клементином и лавандой на фоне зеленого лимона.