Приют героев
Шрифт:
– А мне, значит, неуважение? Стылое питьё приволок?! – злобно скрипнула из угла Аглая Вертенна. – Велела стоеросу: горячее подавай! Так нет же: стылое тащит! Формидонт те навстречу и крысий хвост в печенку!
Ругаясь, старуха жестикулировала странным образом. Левой рукой она кругами поглаживала себя по животу, а правой – стучала по подлокотнику кресла. Ритм получался рваный, сложный, вызывающий раздражение. Зато круги выходили плавные и успокаивающие. Барон вздрогнул и отвернулся. Несмотря на долгие годы
Природная склочность причин не ищет.
– Виноват, сударыня! Сей момент вскипятим! И корички, розмаринчику… А вы чего изволите, ваша светлость?
– Ром «Претиозо». Доставленный сюда моим камердинером.
– Как и его сиятельству, – с удовлетворением кивнул Трепчик.
Поймав удивленный взгляд барона, он пояснил:
– У меня, ваша светлость, и без чужих камердинеров погреба битком набиты. Могли бы не беспокоиться зря…
Раздав напитки, он выкатился из залы с одиноким старухиным кубком на подносе.
– Итак, дамы и господа, приступим. Прошу вас, граф.
Ривердейл задумчиво огладил бородку, собираясь с мыслями.
– Знаете, барон, ничего особо примечательного в вещах внука я не обнаружил. Кроме пустяка. Два клинка, палаш и дага, показались мне… как бы это точнее выразиться?.. Поверьте, Джеймс чудесно разбирается в оружии. А эти клинки… флорингеннская сталь, участки несошлифованной окалины… узор «криптомерия»… Могу лишь предположить, что внук изрядно поиздержался на пути Добра, если решился приобрести подобное… э-э-э… оружие. Ох, простите, хозяин принес слишком полный бокал!
– Благодарю вас. Мистрис Форзац? Вы ничего не хотите сказать?
Брюнетка словно очнулась. Отсутствующее выражение на миг покинуло ее красивое, но малоподвижное лицо.
– Нет.
– Вы уверены?
– Да.
И мистрис Форзац опять потеряла всякий интерес к происходящему.
– Благодарю вас. Отрицательный результат – тоже результат.
Конрад старательно хранил вежливую невозмутимость. Хотя беседа с этой дамой – удовольствие из сомнительных. А обращаться к старухе и вовсе не хотелось. Увы, жизнь соткана не из одних радостей.
– Что скажете вы, сударыня?
– Что скажу, что скажу!.. Нельзя перед походом новьё покупать. Примета дурная. Говорила Лайзочке! – старуха всхлипнула басом. – Ненадеванное у ней всё, вот что я вам скажу!..
Барон не считал себя знатоком женских туалетов, но отличить новую вещь от ношеной был в состоянии. Он хорошо помнил, что в гардеробе Лайзы Вертенны имелись отнюдь не только новые вещи. Тем не менее, уличать Аглаю Вертенну во лжи, случайной или намеренной, раздумал. Во избежание скандала.
– Примите мои благодарности. За добровольную помощь следствию.
– А
Про рыжего детину Конрад, признаться, успел забыть – и, как выяснилось, напрасно.
– Слышь, светлость… А как же я?! Я помочь хочу! Вдруг из Агнешкиных тряпок чего поперли? Я глазастый! Ты не молчи, светлость, а? Ты ключ давай…
Обиженный хомолюпус вышел на охоту. Теперь не отстанет. Порывшись в кармане, барон отыскал нужный ключ и швырнул его Кошу.
– Белая сторона, шестой номер. Дверь не перепутай, глазастый!
Следующие пять минут они провели в молчании.
Это время обер-квизитор потратил, размышляя о письме, спрятанном за обшлагом рукава. Получалось, что в отсутствие барона кто-то проник в его покои и оставил там письмо. Замки, как Конрад успел убедиться, в гостинице хлипкие. Впрочем, неизвестный мог и через окошко влезть. Осведомленность доброжелателя потрясала:
«…опрометчиво вступил в пресловутый Орден Зари, встав на путь трагической гибели. Однако Вам, как близкому родственнику погибшего…»
Таинственный гость знал, что квесторы погибли. Не ранены, похищены, пропали без вести – погибли. Если исключить версию, что письмо подброшено сообщником ночных злоумышленников, что остается? Автор письма в курсе содержимого шара-обсервера. Значит, маг. "…с шара снята копия; определить личность снимавшего доступными мне методами не представляется возможным."Хотя… Он мог получить закрытые сведенья и другим, более прозаическим способом. От информированных лиц. От вигиллы или от высокопоставленных особ, проводящих досуг в термах прокуратора Цимбала.
Смутная тень незнакомца возникла в воображении. Мягким, кошачьим шагом прошлась из угла в угол, заложив руки за спину.
Месроп Сэркис, председатель Тихого Трибунала?
Тень попыталась слиться с фигурой голого толстяка, сидящего на бортике бассейна. Получилось плохо, чтобы не сказать – никак.
Вильгельм Цимбал?
Результат совмещения снова не удовлетворил.
Его величество?
Тень поспешила ретироваться, забившись в чулан сознания.
Гувальд Мотлох? Рудольф Штернблад? Генриэтта?
Тень молча пряталась в чулане.
Кто ты, доброжелатель, умеющий снимать копии с магических шаров и считывать остаточные эманации ауры? Хозяин гостиницы? Любвеобильная повариха? Стряпчий? Кто-то из соседей? Из приехавших родичей? Мистрис Мария Форзац?.. Нет, мать Кристофера приехала позже… Уличный крысюк Феликс Шахрай?
Маска, откройся!
Ты рядом. За спиной.
Я чувствую твое дыхание.
И вдруг, судари мои, как и положено в балладах, случилась катавасия.