Привкус магии

Сергачева Юлия

Колодец, рассевшийся у развилки, был стар и заплетен отчетливой сетью ведьминой пряжи, затянувшей сруб из черных от времени бревен. Но сеть была весьма потрепанной. Если ведьма и обитала в поселке, то давно сюда не наведывалась.

По привычке, особо не задумываясь, я раскрыл ладонь над окном колодца, стягивая пальцами невидимую «пряжу». Собрал и сбросил в сторону. Наглые, синеватые от старости поганки, выросшие по периметру колодезного сруба, разом рассыпались в прах. Зеркало черной воды в колодце качнулось и посветлело. Пить ее, конечно, сразу не стоит, пусть колодец очистится сам собой,

но, во всяком случае, опасности она теперь не представляет…

В стороне шумно вздохнули.

Подняв голову, я встретился взглядом с белобрысым пареньком лет двенадцати-тринадцати с виду, который завороженно глазел на меня из зарослей пустоцвета. В одной руке паренек держал связку свежепойманных мелких карасей, а в другой самодельную удочку.

Где-то за холмом с замком, кажется, должно быть озеро, если карта в справочнике не врет.

Мы с аборигеном пару секунд таращились друг на друга, затем паренек шмыгнул носом, поудобнее перехватил удочку и не спеша с демонстративно независимым видом прошагал мимо, направляясь к поселку. С рыбьей связки капало…

Я свернул направо в рощу. Там, в низине, находились Врата, привязанные к стихии Земли.

Умиротворенно шелестели кроны деревьев, роняя остатки листвы на землю. Солнечный свет дробился в ветвях и просачивался вниз золотыми брызгами, расцвечивая опад на земле неправдоподобно яркими оттенками. Рдели или лиловели нетронутые плоды. Переливающиеся нити паутины скользили в воздухе. Перекликались не по-осеннему звонкие птицы. Шуршали вялые, готовящиеся к зимней спячке древесные гномы, замуровывая входы в свои жилища.

Покой и мир. И раздражающее ощущение чужого взгляда в спину. Впрочем, мне теперь все время мерещились взгляды, поэтому особого значения своей паранойе я не придавал.

Битый час я слонялся по рощице, спотыкаясь о коряги и проваливаясь в замаскированные полегшей, жухлой травой каверны, полные воды. Ни малейших следов Врат не обнаруживалось. Нет, поначалу я обрадовался, наткнувшись почти сразу же на круг из камней на одной из лужаек. Аккуратное такое кольцо, явно искусственного происхождения, сложенное из замшелых валунов… И не лень же было кому-то перетаскивать их сюда. Ведьма, что ли, местная старалась, пуская пыль в глаза односельчанам. Раз ведьма, значит, должен быть и ведьмин круг.

Но не могли же составители справочника так ошибиться! Они вроде профессионалы…

Я рыскал вокруг, носом к земле, пытаясь учуять хотя бы след Врат. Они ведь могли и самопроизвольно схлопнуться. От отчаяния я даже воспользовался ореховым прутиком с развилкой, уже не доверяя собственным чувствам. Все напрасно.

Здесь никогда не было Врат. Справочник грубо ошибается. Послать, что ли, издателям письмо с обвинением в некомпетентности?.. С первым же Псом.

Вздохнув, я уселся на камень на лужайке. Солнце находилось еще высоко, прогрев даже темные валуны. Ни одной толковой мысли в голове не осталось. Бестолковых тоже. Нудно и болезненно дергал поцарапанный палец. Подобрав оброненный ореховый прут, я поджег его кончик зажигалкой, купленной в аэропорту, и подождал, пока дерево обуглится. Затем провел им изогнутую линию вокруг воспалившейся ссадины на пальце,

бормоча заклинание вперемешку с ругательствами (ругательства в комплект не входили, просто жгло очень).

Простенькое заклятие помогло практически сразу. Палец ныть перестал.

Ну хоть на что-то ореховые прутья сгодились.

Позади отчетливо и сухо треснуло, и я раздраженно велел:

– Выходи уже наконец. Сколько можно в спину сопеть?

Послышался сдавленный полувсхлип, шумный разворот и прыткий удаляющийся шелест. Оглянувшись, я различил лишь исчезающую волну колышущихся ветвей. Да еще потянуло тяжким, сырым запахом свежей рыбы…

Никак молодой абориген любопытствовал?

– …Сидит… чего сидит, солнце загородил… дылда человечья… яблок, яблок бы принести из закрома… далеко, далеко идти… сидит и сидит, пусть уходит… – шебуршали и переговаривались древесные гномы, неприветливо посверкивая глазками из норок. – …не было никого, не было… пришел и сидит…

Стремительно наклонившись к ближайшему клену, я запустил руку в расщелину между корнями, рискуя быть укушенным острыми зубками за пальцы, и выхватил из темноты брыкающегося гнома. Бедняга пронзительно и нечленораздельно заверещал. Аккуратно сжимая его в кулаке, я резко перевернул гнома вверх тормашками и сразу же возвратил в исходное положение, так быстро, что даже колпачок из бересты не успел свалиться с его макушки. Гном стих, застыл, и глазки его остекленели.

Из норок дружно полезли его собратья, сбиваясь в стайки и обступая меня кольцом.

– Отдай, отдай… пусти, пусти, дылда ходячая… злой…

– Отпущу, – согласился я, – и дам в придачу… э-э, – пришлось покопаться в карманах, – вот! Пачку жевательной резинки, если окажете мне небольшую услугу.

– Мог попросить… не хватать… – возмущенно загалдели гномы.

– Вас попросишь, – хмыкнул я. – Неделю бы морочили голову и выманивали подачки. Ну что, согласны?

– Мало… жвачки мало…

– Достаточно, – возразил я. – Услуга пустяковая…

Пришлось все-таки добавить еще мелких монет, прежде чем мы договорились.

– Зачем вам деньги? – с досадой проворчал я. – Вы ж все воруете…

Гномы негодующе затрещали:

– Поклеп!.. Дылда оскорблючая!..

– Ладно, ладно! Берите…

Безопасность собрата к моменту торга отошла на второй план. Как только сделка была заключена, гномы проворно разбежались, в мгновение ока исчезнув в траве.

Я засунул упитанное и все еще неподвижное тельце своего пленника в карман и приготовился ждать. Надежда, что я ошибся, теплилась. Но если древесные гномы – плоть и порождение земной стихии – ничего не найдут, то и искать дальше бессмысленно.

Из рощи я ушел с тем же, с чем и пришел. То есть ни с чем, да еще и с вновь ноющим пальцем. Теперь он пострадал от острых зубок плененного гнома, который так угрелся в моем кармане, что ни за что не желал возвращаться обратно в нору.

Возле знакомого колодца на разветвлении дорог маячил очередной селянин, пристроившийся на краешек колодезного сруба и сосредоточенно наблюдавший, как я приближаюсь. Спокойно так сидел, выжидательно. Одежда на нем была добротная. И взгляд уверенный, хозяйский.