Привет, Джули!
Шрифт:
Его голос прозвучал очень тихо.
— Прости. Я ничего не знаю ни о каких яйцах. Кому ты их давала?
— Брайсу! — У меня перехватило горло, когда я произнесла его имя. — Брайсу.
Мистер Дункан медленно кивнул, сказал: «Понятно» и снова принялся за куст.
— Пожалуй, это все объясняет.
— Что вы имеете в виду?
Он вздохнул.
— Мальчику еще нужно повзрослеть.
Я уставилась на него, не в силах произнести ни слова.
— О, он очень красивый мальчик, в этом нет сомнений, — нахмурившись, проговорил
Я тряхнула головой.
— Почему вы здесь, мистер Дункан? Если вы считаете, что я сама могу справиться, и история с яйцами тут ни при чем, тогда почему вы это делаете?
— Честно?
Я посмотрела прямо ему в глаза.
Он кивнул, потом ответил:
— Потому что ты напоминаешь мне мою жену.
— Вашу жену?
— Да. — Старик улыбнулся и добавил: — Рене влезла бы с тобой на то дерево. Она бы просидела там всю ночь.
После этих слов мой гнев испарился.
— Правда?
— Чистая правда.
— Она... она умерла?
Старик кивнул.
— Ия ужасно по ней скучаю. — Он отрезал еще одну ветку. — Хорошая женщина — вот все, что нужно для счастья.
Вот уж не думала, что могу подружиться с дедушкой Брайса. Но к обеду я уже столько знала о нем самом и его жене, что мне казалось, будто мы знакомы много лет. К тому же его истории здорово помогали работе. К вечеру весь кустарник был подстрижен, и двор выглядел намного лучше, правда, вид портила гора срезанных веток в центре.
На следующий день он вернулся. Я улыбнулась и сказала:
— Привет, мистер Дункан.
Старик улыбнулся:
— Зови меня Чет, ладно? — Увидев молоток в моих руках, он добавил: — Я так понимаю, сегодня мы приступаем к забору?
Чет показал мне, как устанавливать штакетник, как правильно держать молоток, как рассчитать расстояние между досками и как пользоваться уровнем, чтобы они стояли идеально. Мы потратили на забор несколько дней и все время разговаривали. Но мы говорили не только о его жене. Чет расспрашивал про платан и, кажется, все правильно понял, когда я упомянула, что целое может быть гораздо большим, чем просто суммой своих составных частей.
— С людьми бывает точно так же, — сказал он, — с одной лишь разницей: порой они бывают меньше суммы своих частей.
Это очень заинтересовало меня. На следующий день в школе я наблюдала за ребятами, которых знала с младших классов, и пыталась понять, были ли они больше или меньше суммы своих частей. Чет оказался прав. Очень многие оказались меньше.
И первой в списке была, конечно, Шелли Сталле. Вроде бы все при ней, но под ее прической размером с Эверест довольно пусто. Она притягивает окружающих, как черная дыра, но очень скоро становится ясно, что Шелли дружит с людьми, чтобы их использовать.
Из всех моих одноклассников я не смогла определиться только с Брайсом. До недавнего времени я считала, что он больше — гораздо больше — суммы
Только я ошибалась. И вот, наблюдая за ним на математике, я думала только о том, что он выбрасывал мои яйца. Каким надо быть человеком, чтобы так поступать?
Когда Брайс посмотрел на меня и улыбнулся, у меня защемило сердце. Но я разозлилась на себя за это. Как я могу что-то испытывать к нему после того, что он сделал?
Весь день я его избегала, но к последнему уроку у меня внутри уже бушевал настоящий торнадо. Я вскочила на велосипед и полетела домой с бешеной скоростью. Педаль сильно щелкала и заедала, а велосипед жутко скрипел, угрожая вот-вот развалиться на свои ржавые части.
Когда я въехала на наш двор, торнадо только усилился. И я решила пустить эту энергию на покраску. Я открыла банку с краской «Белый Навахо», которую дал мне папа, и принялась яростно махать кистью.
Через десять минут пришел Чет.
— Боже, — засмеялся он, — да из тебя энергия сегодня просто хлещет!
— Нет, — ответила я, отбрасывая упавшую на лоб прядь волос, — просто я очень зла.
Чет держал в руках собственную кисть и пустую кофейную банку.
— Ух-ты. И на кого?
— На себя!
— А, это серьезно. Ты плохо написала контрольную?
— Нет! Я... — Я повернулась к нему и спросила: — Как вы влюбились в свою жену?
Он налил немного «Белого Навахо» в свою банку и улыбнулся.
— А-а, — вырвалось у него. — Проблемы с мальчиками.
— Нет у меня проблем с мальчиками!
Чет колебался, но спорить не стал. Вместо этого он произнес:
— Я полюбил жену по ошибке.
— По ошибке? Как это?
— Я не должен был этого делать. К тому времени я уже был помолвлен с другой девушкой и не собирался влюбляться. Но, к счастью для меня, я вовремя понял, насколько был слеп.
— Слеп?
— Да. Моя невеста была очень красивой. У нее были удивительные карие глаза и кожа как у ангела. И какое-то время я не замечал ничего, кроме ее красоты. Но потом... скажем так, она не стоила и мизинца Рене. — Чет макнул кисть в краску и провел белую полосу на штакетнике. — Теперь многое кажется таким, очевидным, понятным, а тогда... Жаль, что большинство людей и не пытаются понять себя и других, а потом становится слишком поздно.
Какое-то время мы молчали, но я видела, что Чет размышляет. И по тому, как хмурились его брови, было ясно, что мои проблемы тут ни при чем.
— Я... простите, что я заговорила о вашей жене, — сказала я.
— Не извиняйся, все в порядке. — Он как-то грустно улыбнулся. — К тому же я думал не о Рене. Я думал о другом человеке. О том, кто никогда не мог заглянуть в душу близкому человеку. И, честно говоря, я и не хотел бы, чтобы она это сделала.
О ком он говорит? Я хочу знать! Но спросить я не решилась, и мы продолжали молча красить забор. Наконец Чет повернулся ко мне и сказал: