Привет, Джули!
Шрифт:
— Это почему?
— Потому что... ну... не знаю, как бы помягче сказать.
— Просто скажи, — резко бросил папа.
— Потому у них весь задний двор завален навозом.
— О господи! — воскликнула сестра, отбрасывая вилку.
— Ты имеешь в виду куриный помет? — спросила мама.
— Ага. И не в одном специальном месте. Им весь двор завален. Куры просто ходят по этому и...
— О господи! — стонала Линетта.
— Но это правда!
Линетта поднялась:
— И вы хотите, чтобы я после этого продолжала
Не дожидаясь ответа, она вышла из столовой.
— Линетта, но ты должна что-то съесть, — крикнула ей вслед мама.
— Нет, не должна! — прилетел ответ из комнаты. А через секунду Линетта заглянула в столовую и добавила: — И не жди, что я буду есть эти яйца, мама. Слово «сальмонелла» тебе ни о чем не говорит?
После этого Линетта снова нас покинула, а мама повторила:
— Сальмонелла.
Она повернулась к папе.
— Как думаешь, у них может быть сальмонелла?
— He знаю, Пэтси. Меня больше волнует, что наш сын трус.
— Трус! Рик, пожалуйста. Брайс не такой. Он замечательный мальчик, который...
— Который боится девочки.
— Папа, я ее не боюсь, просто она раздражает меня!
— Почему?
— Ты знаешь почему! Она и тебя тоже раздражает. Она всегда перегибает палку!
— Брайс, я просил тебя победить свой страх, но вместо этого ты поддался ему еще больше. Если бы ты был в нее влюблен — это одно. Любви бояться можно, но это, это просто стыдно. Допустим, она много болтает и порой проявляет излишний энтузиазм, но что здесь такого? Подошел, спросил, получил ответ, ушел. Это же элементарно, бог ты мой!
— Рик... — произнесла мама. — Рик, успокойся. Он же узнал, что ты просил...
— Нет, не узнал!
— Почему?
— Он сказал, что у нее только куры! Конечно, у нее только куры! Вопрос был — сколько кур и сколько петухов.
Я почти слышал щелчок в голове и чувствовал себя полным идиотом. Неудивительно, что сейчас я был папе так противен. Я полный идиот! Конечно, они все куры! Гэррет вел себя как главный знаток кур, только на самом деле ничего он не знает! И зачем я его послушал?
Но было уже поздно. Папа был убежден, что я трус, и чтобы я победил свой страх, я должен был отнести коробку с яйцами обратно Бейкерам и сказать, что мы не едим яйца, или что у нас аллергия или еще что-то в этом роде.
Но тут вмешалась мама:
— Чему ты учишь его, Рик? Это же неправда. Если он вернет яйца, он должен будет сказать им правду!
— Какую? Что ты боишься сальмонеллы?
— Я? А тебе все равно?
— Пэтси, не в этом дело. Мне не нравится, что мой сын — трус!
— Но учить его лгать?
— Отлично. Брайс, тогда просто выброси их. Но отныне я хочу, чтобы у тебя всегда был такой взгляд, будто внутри тебя живет тигр. Ты слышишь меня?
— Да, сэр.
— Ладно, на этом и закончим.
И следующие восемь дней все было тихо. Но однажды, в семь часов
— Привет, Брайс! Держи.
Я постарался выпустить на волю тигра и отказаться, но она выглядела такой счастливой, что тигр быстро превратился в мурлычущего котенка. Джули протянула мне коробку. Я поспешил выбросить яйца прежде, чем папа спустится завтракать.
Это тянулось два года. Два года! Дошло до того, что это стало моим настоящим утренним ритуалом. Я высматривал Джули, чтобы не дать ей времени позвонить в дверь, и сразу же выбрасывал яйца, пока папа не увидел их.
Но однажды я сплоховал. Какое-то время после того, как спилили ее любимый платан, Джули не показывалась, но вот однажды утром она снова оказалась у нашей двери с коробкой яиц. Я взял их, как обычно, и, как обычно, пошел выбрасывать.
Но мусорное ведро на кухне было переполнено, гак что я положил коробку с яйцами на самый верх, вытащил ведро и пошел выбрасывать мусор в большой контейнер у гаража.
И угадайте, кто как статуя замер у моего крыльца?
Яичная королева. Я чуть не уронил ведро.
— Почему ты до сих пор здесь? — поинтересовался я.
— Я... я не знаю. Я вот тут... подумала.
— О чем? — Я был в отчаянии. Мне нужно было добраться до контейнера до того, как Джули увидит свою коробку.
Джули смущенно отвела взгляд. Джули Бейкер смущена? Не думал, что такое возможно.
Впрочем, все равно. Сбоку в ведре торчал журнал, и я поспешил накрыть им яйца. Затем я собрался совершить рывок к мусорному контейнеру, но Джули загородила мне дорогу. Серьезно. Она встала прямо передо мной и вытянула руки так, как это делают вратари в ожидании мяча.
Я попытался обойти ее, но Джули не позволила.
— Что случилось? — спросила она. — Они разбились?
Отлично. И как я об этом не подумал?
— Да, Джули, — ответил я. — Мне очень жаль. — Но мысленно молил Бога помочь мне наконец выбросить мусор.
Только Бог, должно быть, спал. Джули стащила журнал с коробки с яйцами и убедилась, что они все целехонькие. Даже трещин не было.
Она застыла с коробкой в руках, пока я выбрасывал остальной мусор.
— Почему ты хотел их выбросить? — чужим голосом спросила Джули. Голосом тихим и срывающимся.
В общем, я рассказал ей про угрозу сальмонеллы из-за грязи на ее заднем дворе и сказал, что мы просто не хотели ранить ее чувства. Я повернул все так, будто мы были абсолютно правы, а она ошибалась, но чувствовал себя при этом последним мерзавцем. Полным, законченным мерзавцем.
Тогда Джули сказала мне, что другие соседи покупают у нее яйца. Покупают. И пока я переваривал эту невероятную новость, в голове Джули работал встроенный калькулятор.
— Ты понимаешь, что, я могла бы заработать на этих яйцах больше сотни долларов?