Привал странников

Степанов Анатолий Яковлевич

Смирнов встал с пуфика. Трое стояли, а четвертый безмятежно валялся в кресле. Из кресла и разрешил:

– Пускай себе являются.

– Мы даем тебе шанс, - напомнил Алик.

Греков, мешкая по причине захмеления, выпростал себя из кресла, выпрямился во весь рост и заявил, ликуя:

– Ребятки, вы что-то путаете. Это я даю вам шанс. Пока.

– Пошли, - приказал Смирнов Алику и Казаряну. Втроем они направились к выходу. Уже на террасе до них донеслось - на прощание - грековское:

– Все впереди, пацаны! Все

впереди! И не забывайте: в конечном счете вы всегда проигрываете.

Казарян довез всех до Алькиного дома, а сам поехал к себе отсыпаться, Смирнов с Аликом, кое-как раздевшись, тоже завалились спать. Дело было сделано.

Но долго и по-настоящему давануть соньку не удалось: издевательским громом прозвучал телефонный звонок.

– Да, - откликнулся в трубку первым добравшийся до телефона Алик. Послушал самую малость и с облегчением доложил: - Санька, это тебя Ларионов.

И кинулся в спальню продолжать страстно желаемый сон. С трудом ориентируясь в пространстве квартиры, Смирнов добрался до аппарата и взял трубку.

– Саня, я жду тебя внизу. Спускайся.

Слегка путаясь в рубашке и портках, Смирнов оделся, прошел в ванную и подставил затылок под струю холодной воды. Вода стекала по волосам, забегала в глаза и в углы рта. Потерпев такое недолго, Смирнов зарычал и стал вытираться полотенцем. Потом причесался.

У подъезда стояла черная машина. Шофера в ней не было. Гулял, наверное. Смирнов открыл заднюю дверцу, плюхнулся на сиденье рядом с Ларионовым и вопросил раздраженно со сна:

– Ну?

– Он застрелился, Саня, - мягко сообщил последнюю новость Ларионов.

– Веселые дела...
– заметил Смирнов, окончательно выходя из сонной одури.
– Вот и получилось так, как ты хотел...

– А что я хотел?
– спросил Ларионов.

– Ты хотел кусок по зубам. Ты его и заполучил.

– Не понял, - надменно заявил Ларионов.

– А что тут непонятного? Самоликвидировался всесильный и державший все в своих руках босс сугубо определенной и весьма ограниченной преступной организации. Он одновременно - и потолок, и дно. Следовательно, и вверх лезть не надо и глубже копать не следует. Очень, очень удачно застрелился Греков.

– Ты на что намекаешь?

– Я не намекаю, я констатирую. И только одно могу сообщить тебе. Для сведения. Когда мы были у него, он явно не собирался этого делать.

– Я так понимаю, что ты мне не веришь?

– Как все это произошло, Сережа?

– Я вошел первым. Он увидел меня и рванулся наверх, на второй этаж, в свой кабинет. Ребята, которые шли следом за мной, кинулись за ним, но не успели.

– А ты успел?

– А что я должен был успеть?

– Успел сказать ему кое-что один на один?
– Смирнов усмехнулся вдруг, махнул рукой.
– Э, да что я тебя спрашиваю!

И полез из машины. Вылез, хотел было захлопнуть дверцу, но не выдержал и, наклонившись, сказал напоследок:

–

Слишком много в последнее время самоубийств в нашей конторе и вокруг нее. Не находишь, Сережа?

Не дожидаясь ответа, со страшной силой захлопнул дверцу.

Смирнов тщательным помешиванием остудил кашу до кондиции и приступил к кормлению. Ксюшка сидела взаперти на высоком стульчике и строго наблюдала за подготовительным процессом, по завершении которого открыла рот. Смирнов поднес к открытому рту ложку с кашей, но Ксюшка рот закрыла и, потянувшись, поцеловала кормильца в щеку. Свершив это, рот опять открыла и губами стянула кашу с ложки. Так и продолжалось: поцелуй, открытый рот, ложка каши. Суровое сердце сыскаря таяло от умиления.

Войдя на кухню, наблюдательный Казарян сказал:

– По-моему, она обоссалась.

И был прав. Сняли Ксюшку со стульчика, с Ксюшки - портки и пустили ее гулять по квартире. Ксюшка бегала по квартире без порток среди двух чемоданов и бесчисленных сумок и страшно веселилась.

– Поезд когда?
– спросил Казарян. Смирнов глянул на часы:

– Через два часа.

– Ну, время еще есть, - успокоился Казарян.

– Естественно, - подтвердил Смирнов.
– Посошок на дорожку?

– Да я же за рулем.

– Рискнем в последний раз, - решил Смирнов, принес из кухни бутылку "Двина" и две рюмки.
– Для тебя старался, армянский искал.

– Спасибо, - Казарян мгновенно открыл бутылку и разлил.
– За то, что все кончилось.

Выпить не успели - в квартиру ворвался Алик и с ходу укорил:

– Конечно же, без меня?
– оглянулся и спросил: - А Варька где?

– Варька в магазине, - разъяснил положение дел Смирнов и отправился за третьей рюмкой.

– Ну, бабы!
– Алик устроился в кресле и стал смотреть, как Казарян наливает ему рюмку.

– За то, что все кончилось, - повторил тост Казарян, и тотчас позвонили в дверь.
– Ну, что ж это такое?

– Это Варька, - ответил Алик и пошел открывать, а Смирнов отправился на кухню за четвертой рюмкой.

– Естественно, без меня, - обиделась Варвара, войдя и бросив набитый пластиковый пакет на диван.

Смирнов молча поставил на стол четвертую рюмку, а Казарян, наполнив ее, в третий раз провозгласил, издевательски намекая на завершенный поход Варвары:

– За то, что все кончилось.

– А что кончилось-то?
– поинтересовалась Варвара, понимая, что подобный тост не может относиться только к ней.

– Успешный Санькин визит в Москву, - объяснил Казарян и заорал: - Да выпьем мы когда-нибудь или нет?!!

Выпили, и Варвара все поняла:

– Значит, выхлопотал увеличение пенсии, Саня?

– Выхлопотал, выхлопотал, - быстро соврал Саня.

– Ты документы-то оставь, - сказал Алик.
– Я сам заявление напишу, а Ромка твою подпись подделает, и пусть все пойдет по инстанциям.