Притяжение
Шрифт:
Всхлипнув, Маша обнимает руками мою голову, и тоже становится настойчивой: кусает мои губы, провоцирует их даже тогда, когда перестаю давить на газ, предлагая ей проявить инициативу. Сжав зубы, глубоко дышу, пока осыпает поцелуями мой подбородок, углы рта, трется носом о щеку.
— Еще секунда, — говорю ровно. — И я решу, что ты пришла сюда сегодня ради меня.
Ткнувшись лбом в мое плечо, она рвано выдыхает. Я прижимаюсь носом к волосам у нее над ухом, вдыхая знакомые ароматы.
— Почему бы и нет… — отвечает сдавленно. — Я же ненормальная.
Втянув носом воздух, отстраняю ее от
Откинувшись на спинку сиденья, расслабляется и произносит, глядя на свои колени:
— Останься сегодня у меня…
Прикрыв глаза, впитываю отзвуки высказанного предложения, понимая, что хочу этого на клеточном уровне. Что бы Маша в это предложение ни вкладывала, у нас не будет проблем с совместным времяпрепровождением, даже если она позволит мне просто отоспаться в своей постели.
Глава 33
Кирилл
Я углубляюсь в сеть городских дорожных развязок, взвешенно и неторопливо двигаясь в общем потоке машин, где соблюдаю дистанцию и скоростной режим, словно спешка за рулем — это для недоразвитых идиотов, и это особенно иронично, учитывая зуд и свербеж, с которыми я передвигался по городу буквально вчера.
Маша роется в сумке, извлекая оттуда звонящий телефон, на котором быстро убирает звук, решая не отвечать. Сворачивая на светофоре, замечаю, как мазнув по экрану пальцем, она телефон отключает и возвращает его в сумку, после чего роняет ту на коврик у своих ног и закрывает глаза, сжимая лежащие на коленях ладони в кулаки.
Решаю, что ее выбор — отличная идея, на десять из десяти баллов созвучная мне самому, поэтому, достав из внутреннего кармана пальто свой телефон, тоже его отключаю и кладу на место, продолжая планомерно прокладывать дорогу к Машиному дому, и эта дорога проходит в обоюдной тишине, что меня полностью устраивает.
Я никогда не заставлял женщину догадываться о том, чего хочу. Молчать и заставлять кого-то догадываться — не мой набор инструментов, я всегда считал его идиотизмом, и не только с женщинами. Но, войдя в знакомую квартиру, я не делаю ничего: не касаюсь Маши так, как того бы хотел, не говорю ей, чего хочу. Закрыв за собой дверь, я жду того, о чем не хочу просить: что сегодня она сама найдет ко мне чертов ключ, потому что сегодня я не хочу решать за нас двоих, как все будет в данную минуту.
Мне нужно, чтобы это сделала она.
Это не игра, не наказание, твою мать. Я просто хочу еще раз убедиться в том, что нужен ей сейчас не меньше, чем она нужна мне. Плевать, когда это стало важным, возможно, час назад. Если это тупой каприз, мне тоже плевать. Плевать даже, если этот каприз — результат моего дерьмового настроения, по крайней мере, я еще в машине дал понять, какое оно у меня.
Убрав в шкаф свое пальто, Маша сбрасывает с ног сапоги, перемещаясь по прихожей, как нечто невесомое, но из ее рук падают то ключи, то шарф, который кладет мимо комода.
Играю желваками, наблюдая почти
Они чистейшего голубого цвета, прекрасные, блять. И в них пожирающая меня буря эмоций — упрямство, желание и страх, помощи с которым она не просит, она ведь не умеет ее просить, но я нужен ей достаточно сильно, чтобы мы оказались здесь.
Пробравшиеся под пальто ладони стаскивают его вниз с моих плеч, и я позволяю беспрепятственно избавить себя от верхней одежды.
Оставив пальто на банкетке, Маша снова возникает передо мной. На ее щеках румянец. Чтобы не коснуться его, сжимаю опущенные вдоль тела руки в кулаки. Свои руки Маша снова кладет мне на грудь и ведет ими вниз, к животу.
В какой-то период жизни даже порно стало для меня скучным, я не смотрю его лет с двадцати двух, оно мне не нужно, но вот это непорочное соблазнение отдается реакциями во всех моих нервных окончаниях, и начинается эта цепная реакция в моей голове.
Маша чувствует каждое звено этой цепи. Дышит чаще, кусает губы. Я не тороплю. Не делаю ни черта. Я хочу, чтобы она сделала это сама. Соблазнила меня.
Мы перешли тот рубеж, за которым тормозить ее могло бы стеснение или неуверенность в себе, но ее отношение к моему телу, как к чему-то неизученному и таинственному, убивало раньше и убивает сейчас. Все эти прикосновения, цель которых ловить мои реакции и заводиться от них — стирают мой предыдущий сексуальный опыт, где свое тело я воспринимал как очень простой и примитивный механизм. Очень простой и очень примитивный. Все мои партнерши знали это, как азбуку. В моем теле нет ни хрена таинственного, но только не для Маши.
Когда смотрит в мои глаза, я отчетливо вижу, что взять мое тело она хочет вместе с моими мозгами. Всего меня целиком, а не просто тупую механику моего тела.
Это плохая задумка, очень плохая, но так оно и будет, я не сопротивляюсь. Я хочу этого. Хочу ее башкой!
Не давая разогнаться дыханию, принимаю касания Машиных губ на шее и подбородке, пока ее руки обнимают мои плечи, а тело вытягивается вдоль меня струной. Отвечая на короткие рваные поцелуи, наблюдаю за ней: за ее лицом с густыми светлыми бровями и потяжелевшими веками. И я переоценил свою стабильность, потому что, когда Маша тянет к себе мою голову, качнувшись, впечатываю женские бедра своими в комод. Он вздрагивает, сбрасывая на пол какую-то декоративную статуэтку, а я упираюсь в него ладонями вокруг Маши, пока железяка с грохотом скачет по напольной плитке.
Я возбужден, но уверен, Маша знала это и до того, как втромбовал свою ширинку в ее живот. Оставив между нами пространство в пол-ладони, отстраняюсь.
Столкнувшись глазами на расстоянии, с которого слышу ее дыхание, присоединяюсь к паузе, которую Маша берет, сводя меня с ума мелкой дрожью своего тела.
— Что тебе нравится? — выпаливает, перебирая пальцами волосы на моем затылке. — Так? — прижимается носом к моей шее и кусает. — Так нравится? — скользнув рукой вниз, пробегает пальцами по груди и проводит костяшками по ширинке. — А так?