Притяжение
Шрифт:
— Не дождёшься, — зашипела я.
— Вот и отлично, — равнодушно кивнул он. — Теперь давай присядь, и водички попей, не хватало ещё здесь разродиться.
— У меня двадцать пятая неделя всего — буркнула я, обходя его по широкой дуге.
Мозг отказывался работать, но здравый смысл подсказывал, что он не шутит, и у меня снова нет выхода.
Руслан задумчиво посмотрел в окно, но потом словно одёрнув себя, вернулся ко мне.
— Обещать могу, если всё пройдёт гладко, влезать
— Благородство так и прёт, — не удержалась я от язвительного комментария.
— А для будущего поколения Гордеевых, не опасен приток желчи, у его мамаши! — не остался он в долгу.
Мы снова сцепились взглядами.
Боже, какой непробиваемый чурбан. Совершенно точно я романтизировала его образ. Что-то там себе придумала. Я же его совершено не знаю. Подумать только, а ведь если бы позвал тогда, осталась бы.
— Хорошо, давай с этим покончим, — сдалась я первой, — я устала, и хочу домой.
— Кстати, чего твой муженёк не прискакал, а тебя заслал? — поинтересовался он, между делом, набирая что-то на телефоне.
— Виктора, нет в стране, — сдержав очередную колкость, ответила я, действительно чувствуя, что эта встреча меня измотала.
Больше Руслан, не лез ко мне со своими комментариями, тем белее, что вернулись, Дан Амирович, и Жданов.
Бумаги подписали быстро, я, не прощаясь, вышла из конференц-зала, даже не проверяя, следует ли за мной Жданов.
Уже в машине набрала Вика.
— Да, — коротко ответил он.
— Я тебя ненавижу, — пошипела я в трубку, — почему ты опять столкнул меня с ним.
— Что? Вика, я ничего не пойму!
— Ермолов Руслан Заурович, владелец компании «Строй-Статус», а теперь и совладелец моей галереи. Спасибо, Вик, — выпалила я и бросила трубку, и не брала от него остаток дня, даже когда Милана вечером пришла в руке со своим телефоном, сказав, что это папа. Я взяла её трубку и отклонила вызов.
7
Двадцать пятая неделя, сказала она.
Это она сразу, после того как вернулась домой, легла под него получается.
И они трахались до потери пульса, так, что она залетела!
Или решили свой брак поправить, с помощью ребёнка?
Руслан встряхнулся, и глянул на недочитанный документ.
Его бесило, что он в очередной раз обдумывает, и подсчитывает.
Сука, вероломная, хитрая дрянь.
Но в голове так и крутились картинки, её обнажённого тела выгнутого, распростёртого. Её взмокшей кожи. Стон и шепот, вскрики. И всего того, что он делал с ней, только на его месте был другой.
Руслан смял лист с договором подрядчика, и тихо зарычал.
Собравшиеся на утреннюю планёрку,
Дмитрий Борисович Рубцов, был не робкого десятка, сам в прошлом военный, мужик тоже конкретный, честный, порой тоже резкий. Но даже он потел, когда Руслан, невидяще, и, кажется, даже ненавидяще обвёл всех присутствующих взглядом, и пустился в оправдательную речь.
Руслан жестом заткнул его.
— Дальше, — рявкнул он, не в силах преодолеть своё паршивое настроение, и без зазрения совести скидывал весь негатив на окружающих.
Две недели прошло, с их последней встречи, а эта муть не выходит у него из головы.
Её голубые глазищи, на узком личике, и закушенная губка. И он помнил, как они вкусны, эти губы. Он помнил запах её волос, кожи. Аромат её возбуждения, и её вкус. Всё помнил.
Не одной женщине в мире не удастся перебить все эти воспоминания.
Эта грёбаная зависимость какая-то.
Как он так попал?
А она, первым делом кинулась к своему придурку мужу, чтобы он заделал ей ребёнка. Ещё пыталась в чём-то его обвинить. В бесчувственности, в чёрствости. Да, Руслан не был эталоном не порядочности, ни обходительности. И говорить он красиво не умел. Он предпочитал действия, дела. Он всё знал про себя. Но в вероломности она его переплюнула.
И его раздражало, что его это всё волнует.
Пусть она живёт дальше как хочет. Ему не должно быть до неё никакого дела.
Но раз за разом, память его, подкидывала ему, то глаза её голубые, смотрящие с презрением. То закушенные губы, то вздымающуюся грудь. То этот грёбаный живот.
Красивая.
Ещё красивее, чем он помнил. Чем тогда, когда мельком видел в галерее.
Какая-то светящаяся вся, словно прозрачная. Словно мечта, тронешь и развеяться. Точно сны, что преследовали его. И запах, усиленный её плотью, яркий, цветочный.
Как у него зудели руки, впутаться в эти усмиренные заколками кудри. Впиться ртом в сладкие губы. Притянуть, пить, дышать ей…
Наказать за дерзость, за слова резкие, за мысли блудливые. За то, что неверна ему…
Он горько усмехнулся, опять вызвав рябь среди подчинённых. Они вновь нервно переглянулись, но комментариев естественно не последовало.
Просто, пиздец. Такими темпами, работать скоро будет не кому. Все слягут с инфарктами. Народ он запугал знатно. Вон сидят все, глаз не поднимают, чуть ли не дрожат.
Надо брать себя в руки. Решать как-то эту проблему. Вот, ещё бы кто сказал, как это сделать.