Притворись моей женой
Шрифт:
– Вот совсем плевать, - Басов целенаправленно доводит меня до точки невозврата своими ласками. Чтобы мне было все равно где я, кто я, и почему...
– Ночью, - торможу его губы коротким поцелуем и ловлю ладони под подолом платья.
– Ммм...
– муж издаёт протестующий звук, но отстраняется.
– Готовься, - хищно улыбается. Я тебя съем.
Он выезжает на проезжую часть, а я все ещё вибрируя от ласк пытаюсь восстановить дыхание.
– Черт, - напрягается Борис.
– Сети что-то нет. Глянь на
– Тоже нет.
– Отрицательно качаю головой.
– Вот тебе и цивилизация - моментально начинает пениться Басов несколько километров от города, и сразу каменный век.
Почему-то его беспокойство моментально передаётся мне. И когда через пятнадцать минут связь полноценно восстанавливается, я вцепляюсь в телефон и судорожно его перезагружаю.
Как только экран загорается, на нем тут же начинают появляться уведомления о звонках и сообщениях.
– Воспитательница Васина звонила, - говорю Борису настороженно и жму дозвон.
– Да, и мне тоже, - кивает он.
– Алло!
– раздаётся взволнованное в моей трубке, - Анна...
– Да, здравствуйте, что случилось?
– Отзываюсь я.
– Дело в том, - ломается голос воспитательницы, - что мы нигде не можем найти Васю..
Глава 42. Потеряшка
Аня
– Когда последний раз видели ребёнка?
– Полицейский сверлит глазами воспитательницу и раздражающе щёлкает ручкой.
– Говорю же!
– Она всхлипывает и мнёт мокрый бумажный платочек в руке.
– С прогулки пришли, обедать сели. А Васенькин стульчик пустой.
– То есть ребёнок в помещение вернулся?
– Давит интонацией лейтенант.
Борис резко разворачивается от окна и рявкает.
– Думайте! Резче!
– Да, да, заходил, - размазывая сопли, кивает женщина.
– Борис Дмитриевич, - полицейский поворачивается на мужа, - вы держите себя в руках. Волонтеры территорию прочесывают, мои ребята сморят камеры и ближайшие здания.
Я сижу на стуле, облокотившись виском на шкаф и воспринимаю происходящее сквозь густой туман. Я знаю, что Борис допускает похищение, но от этой мысли я начинаю буквально задыхаться.
– Анна, ребёнок хорошо знает местность куда ещё он мог пойти?
– Лейтенант переводит взгляд на меня.
– Он послушный мальчик, - отрицательно качаю я головой.
– Здесь вообще никого не знает, поэтому максимум - на детскую площадку, но зачем?
– Я тебя засажу, ты поняла?
– Борис нависает над стулом воспитательницы.
– И вас , - кивает головой на заведующую.
– Как вообще такое возможно, что тридцать человек остались с одним взрослым?
– Нянечка к зубному врачу отпросилась...
– блеет заведующая.
– Значит вы сами!
– громыхает Борис, - должны были мыть руки детям.
В рации на столе идёт скрежет,
Я подхожу к Борису и обнимаю его сзади.
– Что там Веталик?
– Шепчу, чтобы никто не слышал.
– Всех взломал, всех слушает. Ведут суки себя, как обычно...
– Сейчас кинологи приедут, - окликает нас полицейский.
– Нужно какую-нибудь вещь ребёнка найти.
– В шкафчике кофта висит...
– отзываюсь растеряно, и в этот же момент, мое внимание привлекают разговоры и быстрые шаги за дверью.
– Не, ну ты на него погляди, - дверь распахивается, и на пороге кабинета появляется сначала уборщица, а потом сонный, но вполне живой Васька.
Мы с Борисом, отталкивая друг друга плечами, кидаемся к ребёнку. Кажется, мы сейчас его задушим или порвём, но остановиться с поцелуями просто не можем.
– Я полы помыть за опричниками вашими хотела, - кудахчет за спиной женщина, - за тряпками полезла, а артист этот за ведрами спит.
Я трогаю Васькины ручки и ножки и обнаруживаю на предплечье след от зубов вместе с багровым синяком.
– Посмотри?
– Показываю Борису.
– Это меня Богдан укусил, - тихонько говорит испуганный ребёнок, понимая, что это из-за него сейчас происходит переполох.
– Они со мной дружить не хотели и ребят подговорили, а я спрятался от них. Думал, что к обеду приду и уснул.
– Аня, идите с Васей домой, - целует нас по очереди Борис.
– Я тоже скоро приду.
Васька запрыгивает ко мне на руки, крепко обнимает за шею, и меня совершенно перестаёт волновать взволнованная ругань за спиной, выяснение отношений и полицейские протоколы.
По дороге домой мы заходим с Васькой в магазин и скупаем все вкусности, которые на нас смотрят.
– Ты плакала из-за меня, да?
– Заглядывает Васька мне в глаза.
– Да, - я не скрываю, - мы с папой думали, что потеряли тебя. Понимаешь? Больше никогда так не делай.
Васька несколько минут идёт рядом, погрузившись в какие-то невеселые раздумья.
– Когда мама первый раз уехала, я тоже думал, что ее потерял. Спать ложиться не хотел...
Мое сердце сжимается. Ну как так можно? Вот вроде Васька мне чужой, но... Нет! Я не чувствую, что он чужой.
– Ты скучаешь по ней?
– сжимаю его ладошку.
– Угу...
– шмыгая носом, кивает.
– А знаешь, - останавливаюсь и присаживаюсь перед ним на корточки.
– Моя мама тоже живет в другой стране. Я тебя понимаю. Давай, когда тебе будет очень- очень хотеться, ты будешь называть мамой меня?
– Давай...
– выдыхает мне в волосы ребёнок и обнимает за шею, - Мама..
В моей душе растекается мягкое тепло. Мама - это так приятно, что предательские слёзы снова наворачиваются на глаза, но хватит...