Пристегнись покрепче
Шрифт:
– Ой, вот только смотри не зазвезди теперь, – однажды пошутил Федоров, давая дружеский подзатыльник Гришке.
– Учти, что мы, твои друзья, будем по блату ходить на концерты «Грандов», – поддержал друга Илья Сазонов.
Сейчас, держа трубку возле уха, я слышал и чувствовал, как переживает Мирослава: за друга и за срыв предстоящего концерта.
Оказалось, что пока настраивали звук аппаратуры, Гришка заприметил среди настройщиков подозрительного типа. С его слов, при свете софитов лицо парня не имело черт. «Оно было бледное
Участники группы только посмеялись, списав эту причуду на снизошедшую творческую благодать на их лидера.
Гришка обиделся и заперся в гримерной.
– Он даже на саундчек не вышел. Ярослав, может, ты с ним поговоришь? – спросила Мирослава.
Из кафе, где шло бурное празднование нашей победы, выкатился раскрасневшийся Илья.
– Хорошо. Мы выезжаем. Держи меня в курсе всех событий, – ответил я Мире.
Глаза Сазонова округлились, когда я пересказал ему услышанное.
– Вот. А ты мне не поверил. Теперь эти пластмассовые упыри преследуют не только меня, – возмутился Илья, когда мы вошли в вестибюль кафе.
– Эй, ребята! – окликнул нас Лешка. Он перегнулся через перила и помахал нам. – Вы куда?
– У нашей звезды рок-н-ролла концерт на грани срыва, – ответил Илья.
– Подождите меня, сейчас спущусь.
Пока Лешка спускался, Илья неожиданно задал мне вопрос:
– Думаешь, я ничего не замечаю? У вас с Римской что-то было?
Я попытался уйти от ответа:
– Ты говорил с ней? О том, что хочешь встречаться?
– Нет, мы не говорили на эту тему.
– Так что с ним? – запыхавшись, спросил Лешка.
– По пути расскажем. Поехали! – махнул я.
Уже в машине Федоров смачно присвистнул:
– Значит, пластмассовых друзей видели двое: Илья и Гришаня. Следовательно, скоро наш черед, Ярик. А вам не кажется, что это как-то связано с походом к медиуму?
– Леш, можешь не выпендриваться. И так понятно, что ты не веришь. – Илья, сидя за рулем, с укором посмотрел на друга в лобовое зеркало.
– Илюх, да бред, согласись, – Лешка, сидящий на заднем сиденье, придвинулся вперед. – Вот ты, Ярик, всегда здраво рассуждаешь, неужели веришь этим бредням? Понятно с Балахонычем, тот в творческом кризисе. Илюшка в очередной раз упал на своих гонках, стукнулся. В его голове перемешались опилки или что там еще осталось… Ну а ты, Ярик, повелся?
Я задумчиво смотрел в окно. Мимо проносились улицы, освещенные яркими фонарями.
– Я тоже их видел, – признался я. – Вам не стал говорить. Думал, что ошибаюсь. Мне нужно было время… Чтобы проверить…
Федоров присвистнул и с досадой почесал затылок:
– Это какой-то сюр. Да у вас тандем!
– Можно я ему врежу? – вспылил Илья, резко крутанув баранку руля.
Машину мотнуло в бок. Автомобилисты, возмущенно засигналили нам.
– Тебя не смущает, что все трое видели одно и то же? – уточнил Илья.
– Вот с этим не поспоришь, –
Сазонов свернул в арку. На крыльце трехэтажного здания нас уже ждала Мирослава.
– Все еще бунтует? – осведомился Федоров.
Девушка обреченно покачала головой:
– Концерт под угрозой срыва.
Гримерная находилась на втором этаже здания. На обшарпанной двери висела табличка «Grand Duke».
– Как у настоящих хедлайнеров, – присвистнул Федоров, проведя рукой по блестящей табличке.
Однажды, Гришка с важным видом подошел ко мне и спросил: если бы я владел яхтой, то какое бы дал ей название? Я не удивился такому вопросу, ведь в порыве вдохновения от него можно было ожидать все что угодно. Предложил первое, что пришло мне в голову. Фраза «Великий князь» очень понравилась Гришке, но ему хотелось, чтобы она была яркой, цепляла и бросалась в глаза. Так появилось название группы «Grand Duke».
– Гришка, открывай! – Илья кулаком постучал в дверь.
– Поклонники твоих автографов ждут, – поддержал Лешка.
Мы прислушались. В гримерной было тихо.
К нам подошел парень с живописным принтом на черной футболке и сдвинутой на лоб кепке.
– Ребят, десять минут на сборы. Скоро выход вашей группы! – громко объявил он, постучав в дверь, и быстро удалился.
– Надо спросить запасные ключи, – предложил я.
– За ними пошли уже… полчаса назад. Гриша! – забарабанила кулаками по двери Мирослава.
– Времени нет, – сказал Леха и отодвинул Миру в сторону, приготовившись ломать дверь.
– Погоди, – остановил его Илья. – Есть другой способ.
Он двумя пальцами осторожно вытащил из волос Римской шпильку и поковырялся в замке.
Через минуту мы уже стояли в гримерной.
Балахонов, забравшись с ногами, сидел на подоконнике и с безразличием смотрел в окно. Он даже не повернулся к нам.
– Ты нас здорово напугал, – всплеснула руками Римская.
Лешка с ногами улегся на кожаный диван. На столе он заметил вскрытую пачку с фисташками и принялся их уничтожать.
Я пощелкал пальцами перед гришкиными глазами.
– Они были здесь, среди живых людей. Один мысленно мне сказал, что все только начинается…
– Не переживай, – чавкая, сказал Лешка. Он пошуршал пакетиком, доставая остатки. – Они к Сазонычу и Ярику тоже в гости приходили.
Илья погрозил ему кулаком.
– Правда? – оживился Гриша. Он брезгливо поморщился, глядя, как Лешка облизывает свои соленые пальцы. – Дай ему, – с нажимом произнес он. В этот момент, его и без того большие синие глаза, очерченные черными ресницами, были расширены так, как будто в них были вставлены осколки зеркал. – Дай ему влажные салфетки, – задыхаясь нервно выдохнул он.