Пристегнись покрепче
Шрифт:
– Фингал дворовые поставили? – участливо спросил я.
– Это тебя не должно волновать, – огрызнулся Алексей. Он вытер рот салфеткой, схватил свой поднос и рывком встал со стула.
– Освободилось место нападающего в нашей команде, – как бы между прочим сказал я.
Парень несколько минут раздумывая стоял к нам спиной.
– Условия? – спросил Лешка, снова усаживаясь за стол.
В прошлом году Алексей Федоров был признан лучшим футболистом нашего университета. Каждому входящему в его дом, он обязательно рассказывал о своих победах и проводил
Федоров гордился собой: двухметровый рост, симпатичный на лицо, приятный голос, от которого щеки девушек становились пунцовыми и соглашались на все, о чем просил Лешка. Наверное, единственным недостатком у него была картавость. Но наш друг не считал это изъяном, наоборот, он выставлял ее как достоинство и она действительно придавала ему шарм.
Помимо забивания точных голов, он постоянно записывал крылатые фразы, мысли и тексты стихотворений в свой блокнот, который никому никогда не показывал. Мы были знакомы с ним со школьной скамьи, и часто зависали на встречах, где его причисляли к разряду «элиты».
Все было хорошо до тех пор, пока между Лехой и Гришкой Балахоновым не произошли непримиримые разногласия в музыке. После этого он покинул наш круг.
– Все те же, – ответил я. – Для друзей они не менялись.
За соседним столом раздался хохот.
– Лешка, не ведись на эту дешевую вербовку. Дядьков не держит своего слова. Он пытается спасти свою жалкую команду и за счет тебя поднять рейтинг своего авторитета.
Я обернулся.
Говоривший оказался не кто иной, как Кирилл Ковалев. Мой враг и давний соперник. Он был со своими дружками, такими же наглыми и отвязанными парнями.
– Ни для кого не секрет, что ты, Кирилл, прячешься за спинами своих игроков, – парировал я. – И за их счет самоутверждаешься.
– Кто бы говорил? – насмешливо покачал головой Кирилл. – В последнем соревновании ты смалодушничал, причем перед самым финишем, на глазах у всех игроков и болельщиков.
– Это было не соревнование, а глупый спор. Я не вижу смысла рисковать своей жизнью и сохранностью своего автомобиля там, где ожидает явный проигрыш, – сказал я и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
Ковалев с грохотом отодвинул стул. Он подошел и наклонился над моим ухом:
– Ты называешь это спором? Так вот поверь, наш спор с тобой еще не закончен. Нет бывших игроков. И я с нетерпением жду тебя в ближайшем будущем, в качестве соперника.
– Кирилл, ты что-то путаешь, – с полным ртом еды сказал Илья. – Ярослав утопил свой автомобиль в болоте во время гонок, а наша команда, если помнишь, вышла из игры и больше не участвует в соревнованиях.
Кирилл хмыкнув, вскинул брови:
– Утопил? Серьезно? А ты поинтересуйся у своего друга, так ли это?
Ковалев и его свита наконец ушли.
– Скверный у него характер, – поморщился Илья, доедая обед. – Ярослав, мы чего-то
– Не обращай на него внимания, – отмахнулся я и обратился к Федорову: – Сегодня мы едем на встречу. Было бы неплохо, если бы ты, Леша, присоединился к нам.
– Балахонов тоже будет? – между прочим уточнил Лешка.
– Вы оба взрослые мужики, – Илья залпом выпил компот и по-привычке развалился на стуле. – Должны забыть старое. Думаю, в этом препятствий не будет.
– Говорят, возвращаться – плохая примета, – на всякий случай заупрямился Федоров.
– Добавлю к словам Ярика, что в условиях есть один маленький пункт: засунь свою гордость в задницу. – ответил Илья.
После учебы я успел заехать на работу. В компании работал на полставки и числился в штате как конструктор-дизайнер. После окончания университета, мне сулила стабильная работа и официальное оформление в должность. Что могло быть лучше?
В моем ежедневнике было несколько расписанных задач на этот день. Одна из которых, закончить эскиз.
Это мой первый заказ. Свою работу я должен был представить на ближайшей конференции в четверг и отстаивать перед заказчиками.
– Он статен и хорош собой, – смеялись две девушки-секретарши в приемной.
Они раскладывали документы по папкам. В этот момент, около ресепшена проходил Илья.
– Девчата! Милые мои лебедушки! Никак про меня речи ведете? – остановился он.
Девушки развеселились еще больше.
– Нет, конечно!
– От чего же? – притворно удивился Илья. – Я красив, отлично разбираюсь в авто. Ценитель моды и экстрима. Харизматичный в любви и амбициозен в делах.
– Не обольщайся, Илья. Мы говорим про артиста Станислава Бондаренко.
– О Бондаренко? – расстроился Илья.
Он повертелся перед зеркалом, провел рукой по густому отросшему ирокезу, зачесанному вперед, критично оглядел стриженные бока.
Сазонов не скрывал, что гордится стрижкой «могавк». Его стриг какой-то модный парикмахер, который поведал, что прическа получила свое название от индейского племени ирокезов.
Могавки были настоящими хранителями культуры предков. В основе их верований было почитание сна. Именно сон мог открыть истину, ответить на любой вопрос, который терзает человека. В преданиях могавков говорится, что во время сна душа оставляет тело и отправляется туда, где зарождается Вселенная. Именно это путешествие давало возможность обрести знания и познать мудрость.
Не знаю, в какие миры сны уносили моего друга, но я считал все это не более, чем легендой.
Илья игриво подмигнул своему отражению и с удовлетворением сказал:
– Ему не пойдет стрижка «могавк» так, как идет она мне. А вы, девчата, опоздали. Вам надо было родиться на 30-40 лет раньше, может, и ваши кандидатуры он бы рассмотрел. Кстати, этот зануда у себя? – парень указал на мой кабинет.
– Да, – коротко ответила одна из секретарш.
– Посидим как-нибудь летним вечером на крыше при свечах? Только ты и я?