Пристанище
Шрифт:
– А вот и Харе Кришна излил на нас свет своей мудрости… – пробормотал Сабадель.
– Так, подытожим: что мы имеем? – Валентина оглядела свою группу. – Единственное, что связывает все три жертвы, – монеты из пещеры в Пуэнте-Вьесго, а кроме того, все трое имели отношение к исторической науке. Все, что у нас есть, – три человека, которые два года назад вместе с Вандой Карсавиной посетили Пещеру монет и провели с ней выходные, когда она была убита. Это делает их главными подозреваемыми в убийстве Карсавиной, но не в двух других случаях.
– Возможно, следует тогда сосредоточиться
– Ты прав, – кивнула Валентина. – Почему эти монеты так важны? Зачем убийца подсовывает их нам?
– Эта находка не имела большой ценности, лейтенант, – пренебрежительно сказал Сабадель. – Даже в музее монеты лежали в обычном ящике, все про них забыли.
– Может, дело как раз в том, что все про них забыли? Вдруг убийца хотел спасти монеты от забвения?
Ривейро покачал головой:
– Убить трех человек, чтобы потом выставить напоказ какие-то археологические находки, не имеющие особой ценности?
– Может, для самого убийцы они как раз имели ценность.
– Это мужчина? – спросила Марта Торрес.
– Возможно, – ответила Редондо. – По крайней мере, способ, которым были убиты Альберто Пардо и Хельмут Вольф, скорее характерен для мужчины. Во-первых, нужна физическая сила, чтобы задушить человека, во-вторых, чтобы отнести его тело на болото, если задушить не удалось. Если принимать во внимание возраст всех трех жертв, то, скорее всего, можно говорить о мужчине от тридцати до сорока пяти. Место, где нашли труп Карсавиной, и крайне необычный способ, которым она была убита, наводят на мысль, что у убийцы обширные познания в истории. То, как обошлись с телом, тоже очень показательно. Наш Бэтмен, – она взглянула на Торрес и Субисаррету, – причесал Карсавину, надушил ее и придал телу эффектную позу. Такое отношение указывает либо на близость с жертвой, либо на навязчивую идею превратить убийство в театральное действо.
– Но убийца обставил так лишь одно убийство, а не все три, – возразил Ривейро.
– А если убийц несколько? – предположил Камарго.
– Это исключать нельзя, – согласилась Валентина, – однако в таком случае они или действуют сообща, или копируют друг друга, потому что подпись одна и та же – монета. – Она допила остывший кофе. – Так, если вопросов больше нет, то закругляемся. Все знают, что делать. Мы с Ривейро допросим эту троицу, а потом займемся Альтамирой. Остальные, если вы наткнетесь на что-то важное, немедленно звоните.
Все закивали, и Сабадель первым направился к двери. У порога он резко остановился – в дверях возник настоящий великан, рост под два метра, массивная фигура, выступающая челюсть.
– С дороги, младший лейтенант, дайте пройти, – раздался из-за спины великана голос капитана Карусо. Вслед за великаном он вошел в кабинет. – Удачно, что все в сборе. Редондо, хочу вам представить Хайме Лермана, следственного прокурора из Германии. Сестра Хельмута Вольфа сейчас на опознании тела в Институте судебной медицины.
– Добрый день, – удивленно сказала Валентина. Она не ждала немецкого коллегу так быстро.
Вся ее группа притихла, явно впечатленная
– Здравствуйте, лейтенант Редондо. Я наслышан о вас. Сеньоры, – он кивнул в знак приветствия остальным членам команды, – сеньорита… – исправился он, взглянув на Марту Торрес.
– Не ожидала, что вы говорите по-испански, – сказала Валентина.
– У герра Лермана двойное гражданство. Ваша мать ведь испанка, я не ошибаюсь? – обратился к гостю капитан Карусо.
– Так и есть, – подтвердил Лерман.
Говорил он с едва заметным акцентом. Улыбнувшись, немец предложил всем леденцы.
– Со вкусом бузины, – сообщил он.
Это была странная картина: в центре комнаты стоял огромный человек и протягивал раскрытую ладонь, на которой затерялась маленькая коробочка. Ривейро и Валентина обменялись недоумевающими взглядами. От Валентины не укрылось, что Карусо нервничает, хоть и пытается скрыть это за фальшивым смехом.
– Сеньор… Герр Лерман, присаживайтесь, пожалуйста.
– Можете звать меня “сеньор Лерман”, лейтенант. Спасибо.
Он казался чужеродным элементом в этой комнате. Огромная фигура, дорогой костюм, странное, почти квадратное лицо… Рядом с членами следственной группы он смотрелся как минимум необычно, но был по-своему привлекателен.
– Итак, думаю, для начала давайте обсудим, что нам известно о Хельмуте Вольфе, – сказала Валентина.
– Согласен, – кивнул немец.
Он внимательно выслушал, что Валентине и ее команде удалось узнать о Хельмуте Вольфе. Информации было не очень много. Лерман собирался заговорить, но тут в дверь постучали.
– В чем дело? – раздраженно спросила Валентина, когда дверь открылась.
– Я не хотел вам мешать, но, думаю, это очень важно, – сказал дежурный офицер. – Только что позвонил Энрике Диас, директор Фонда Комильяса.
Валентина взглядом велела ему продолжать.
– Он говорит, чемодан и сумку Ванды Карсавиной нашли сегодня на стойке администрации.
Все загомонили.
– Ого, вот это неожиданно. Они их открывали?
– Только сумку. Как увидели документы, больше ничего не трогали, сразу позвонили нам. Видимо, кто-то оставил это все там ночью.
– Так, отправьте туда криминалистов. Пусть заодно осмотрят комнаты троицы. Что-нибудь еще?
– Да, лейтенант. Новая свидетельница.
В комнате разом наступила тишина.
– Лусия Сантильяна, администратор. Она говорит, что видела Ванду Карсавину выходящей из своей комнаты с чемоданом в тот день, когда ее убили. Вечером. Она уверена, что Карсавина разговаривала с женщиной, и у той был акцент.
– С женщиной? А она не слышала, о чем они говорили?
– Ей показалось, что встреча для Карсавиной была неожиданной. Сначала они говорили по-испански, а потом вроде как перешли на другой язык. Но она не прислушивалась.