Пристанище
Шрифт:
– Так, а день недели?
– А это зачем?
– Откуда мне знать, мало ли. Не одно и то же – свалить в среду или в субботу.
Оливер улыбнулся.
– Вторник.
– Вот видишь? Ты в курсе, что по статистике больше всего преступлений приходится на субботу?
– Да ладно тебе.
– Я серьезно. И на декабрь.
– Семейные рождественские сборища располагают, – усмехнулся Оливер. – Но напомню тебе, что мы сейчас обсуждаем не преступление.
– Да, но у исчезновений тоже может быть какая-то закономерность.
– Возможно, но в этом случае день недели значения не имеет. Так мы ничего не добьемся.
– Это что
– Верно.
– Когда ему было двадцать девять, его командировали в Басру. Из Ирака он вернулся еще до окончания военной операции и был среди тех, кто свидетельствовал против своих товарищей и командиров, обвиняя их в пытках и расправах… Жуть, конечно, но вам он наверняка подробностей не рассказывал?
– Никогда.
– Так, что там дальше… Гильермо в полной жопе и решает спасать мир в духе харе кришны.
– Господи, какой ты идиот. Что еще за “в духе харе кришны”? – невольно рассмеялся Оливер.
– Ну это мое определение. Ладно, он заделался волонтером, сотрудничал со всякими неправительственными организациями по всему миру, вы периодически теряли его из виду, потому что ему в голову не приходило позвонить родным, и объявлялся он непредсказуемо. В общем, вел себя как полный мудак. – Майкл жестом остановил Оливера, порывавшегося что-то сказать: – Все, успокойся, я же не говорю, что он мудак, в смысле, полный идиот. Понятно, что это просто последствия войны и прочего дерьма.
– Травматический невроз, если точнее.
– Вот-вот. На момент исчезновения у Гильермо уже целую вечность не было никаких отношений, насколько нам известно, а лондонские друзья ничего о нем давным-давно не слышали, потому что последние года три-четыре он спасал китов и прочих зверушек неведомо где.
– Спасал китов, работал на “Международную амнистию”, сотрудничал с ЮНИСЕФ и с Born Free [13] .
– Born Free? Британцы? Это ведь они борются с нелегальной торговлей дикими животными?
13
Born Free Foundation (Фонд рожденных свободными) – фонд защиты диких животных.
– Они самые. А также он сотрудничал с Гринписом и еще одной британской организацией, Earth Action [14] , слышал про такую?
– Разумеется. – Голос у Майкла теперь звучал серьезно. – Но чего он хотел? Искупить свое военное прошлое? Спасти мир?
– Наверняка что-то в этом духе. Думаю, для него это был способ жить согласно принципам, которые он выбрал, вернувшись из Басры.
– А вы с родителями в эту благородную систему ценностей явно не вписались.
14
Некоммерческая сеть, устраивающая всевозможные акции по всему миру, направленные на привлечение внимания к глобальным проблемам, объединяет почти 3000 организаций, а также самых разных людей, от актеров до политиков.
Майкл
– Ладно. Если настаиваешь, – Оливер встал, – я расскажу, что знаю, а доктор Ватсон может делать записи в своем блокноте.
Майкл кивнул:
– Начинай.
– Тогда слушай. Гильермо обычно прощался с нами, когда уезжал на свои “миссии”; говорил, куда направляется, в каком проекте участвует, мы только не знали, когда он вернется, ну и когда позвонит, чтобы сообщить, что у него все в порядке. Поначалу он довольно часто звонил родителям, но постепенно звонки становились все реже, он все больше уходил в себя. Со мной он почти не общался. Если честно, он меня вообще избегал. Не знаю почему. Потом он внезапно объявлялся – на Рождество или просто так, без предупреждения. Единственной связью был мобильный, который он постоянно держал выключенным. Если нам было нужно поговорить с Гильермо, мы отправляли ему сообщение, и в самом лучшем случае он перезванивал через несколько дней.
– Заботливый сын.
– Человек с посттравматическим расстройством.
– Ты же сказал – невроз?
– Ну какая разница. Мне продолжать?
– Да, пожалуйста.
– За несколько дней до своего исчезновения Гильермо позвонил маме с Лансароте и объявил, что занят новым очень важным проектом, который займет много времени, и что штаб-квартира проекта находится очень далеко от Лондона. Кажется, что-то [15] связанное с окружающей средой, но больше он ничего не сказал.
15
Один из Канарских островов.
– И какого дьявола твой брат делал на Лансароте? На пляжах валялся?
– Нет, конечно. Ты не помнишь?
– Ох, боже мой, дружище, я же тогда был в Париже, а вы не сразу придали этому значение, сначала думали, что очередная его вылазка…
– Да, правда, извини. Ты тогда готовился к экзаменам в Парижской консерватории, верно?
– Именно, – ответил Майкл, не скрывая гордости.
– И жил тогда вроде бы… с Пьером? Кстати, что-нибудь о нем слышно?
– Ну ты и зануда. Я сейчас занят только музыкой. И вообще-то мы о твоем брате говорили.
– Ладно, прости.
– Давай уже дальше.
– Ну, короче, Гильермо отправился на Канарские острова, чтобы встретиться там с представителями пяти некоммерческих организаций, которые занимались проблемами окружающей среды. Они готовили акции против разработки нефтяных месторождений, испанское правительство как раз собиралось одобрить эти разработки. Он даже рассказал мне о некоторых исследованиях, они хотели представить их правительству вместе с моделью устойчивого энергетического развития на основе возобновляемой энергии… Да ты и сам знаешь про все эти аргументы экоактивистов.
– И это последнее, что о нем известно?
– Нет. Последнее, что я знаю, – он побывал на нескольких встречах в Лансароте, а потом объявил коллегам из Гринписа, что ему нужно срочно уехать из-за нового проекта, а вот куда уехать – не сказал.
– Но ведь не пешком же он с острова ушел. Его данные наверняка сохранились в каком-нибудь аэропорту.
– Если бы! Полиция проверила все рейсы после того, как Гильермо попрощался с товарищами, но его данных нигде нет. В аэропорту Арресифе знают, что надо сообщить, если вдруг мой брат появится там.