Прислужник
Шрифт:
Этот отпечаток - первое разрушение, которое я смог сделать за два месяца нахождения в этой замкнутой пещере. И оно давало надежду на то, что удастся отсюда выбраться, если получиться повторить эффект.
Вот попытками повторить этот взрыв я и занялся. Но по прошествии трех дней, единственным итогом моих изысканий стали отбитые кулаки, которые к счастью сразу излечивались в пещерном озере. Не помогало даже то, что от долгих неудач, за эти три дня я много раз впадал в ярость, и испытывал эмоции похожие на те, что были в момент взрыва, хоть и слабее. Тогда я занялся тем, что следовало сделать сразу -
В этом процессе очень помогли воспоминания эльфа, в тело которого я недавно попал. Хотя первый день после того приключения было очень сложно разобраться кто же я такой, - все таки человеком я прожил всего тридцать лет, а эльф Сазеанель к моменту происшествия уже восемьдесят два, и моя личность на какое-то время просто утонула в его воспоминаниях. Но потом путаница прошла, а чужие воспоминания сохранились. Я помнил все, что помнил он, но эмоции при этих воспоминаниях испытывал свои, и они не всегда совпадали с эмоциями эльфа.
Так копаясь в его воспоминаниях, я нашел некоторые данные о магии, которые могли объяснить недавний взрыв. В эльфийской школе, еще на самом первом занятии, юным эльфам рассказывали о том, что при высоком нервном напряжении у необученного мага, может случиться неконтролируемый выброс силы. Это не обязательно будет именно взрыв - может произойти любое разрушительное явление, будь то увядание растительности вокруг мага, удар молнии, заморозка, либо что-то еще. Может конечно произойти и положительный эффект, но вероятность этого настолько ничтожно мала, что ее можно не рассматривать.
Вот такой вот выброс сырой силы и случился у меня. Пользы мне от этого не было никакой, так как сознательно ввести себя в состояние подобного стресса я не мог. Но копаясь в памяти Сазеанеля я таки смог найти и полезные для меня вещи.
Сазеанель был по меркам эльфов только начинающим магом, хотя и с перспективой роста выше среднего. Но для меня даже такой, относительно небольшой багаж знаний о магии был огромным, и требующим длительного осмысления. О том, что бы просто использовать заклинания, которые знал эльф, в ближайшее время не шло и речи.
Из того что я смог более-менее разобрать за пару дней, выходило, что для использования даже самых простых магических действий, мне не хватало контроля, и концентрации. А более сложные, вроде заклинаний, были адаптированы под источник магии самого эльфа, и для того, что бы их мог использовать я, нужно было сначала их переделать, что тоже требовало определенных знаний и навыков, которые были у него, но пока отсутствовали у меня.
Знания Сазеанеля были для меня лишь как справочник, но не могли заменить реального опыта. Самое неприятное открытие ждало меня позже. В какой-то момент я понял, что память эльфа начинает тускнеть. Она не стиралась полностью, но как и любые воспоминания забывалась. Пришло понимание того, что изучить то полезное, что было в его воспоминаниях, я не успею.
Тогда я судорожно начал перебирать его воспоминания в поисках хоть чего-то полезного, что можно было быстро освоить, и такое умение было найдено. Таким умением стало примитивное напитывание своих конечностей энергией. Примитивное потому, что в умелых руках, умело напитанная силой рука пробивала насквозь рыцарские доспехи, и могла порвать
Но даже на отработку такого использования напитки у меня ушло два месяца по субъективному времени, и куча усилий. Долгие медитации на то, что бы просто почувствовать магию внутри себя, такие же долгие попытки хоть как-то освоить перемещение энергии внутри своего тела, и как апофеоз моих успехов - сломанные в коленях ноги, при попытке переместить большой камень из завала. Потом недолгое лечение в озере, и новые попытки разобрать завал, которые оканчивались новыми травмами. Как я позже разобрался, это было из-за того что руки то я усилил, а остальные части тела как были слабыми, так и остались.
К тому же при перемещении разных камней работали разные группы мышц, что было связано со способом их транспортировки - одни приходилось толкать, вторые катить, третьи переносить, четвертые тащить на себя. Из-за постоянно меняющейся нагрузки, я часто не мог угадать, что именно мне в данном случае усиливать - то ли ноги, то ли руки, то ли спину. И это приводило к новым разрывам мышц и суставов и переломам костей.
К счастью к средине завала я уже лучше представлял как работает мое тело, и что важнее - научился усиливать сразу большую часть мышечных групп, костей и связок, так что травмы почти прекратились, и я даже начал получать удовольствие от предвкушения того, как выберусь из пещеры, и от ожиданий, что ждет меня за ее пределами.
***
Два лугаса - худой, черноволосый парень, и красивая красноволосая девушка, сидели на соседних камнях в пещере, и с интересом смотрели как человек растаскивает завал из камней, некоторые из которых были по размеру больше чем он сам. Человек регулярно получал травмы, но дела своего не бросал, и каждый раз после лечения в озере, к которому ему порой приходилось ползти, возвращался к прерванному делу.
– Упорный.
– сказала девушка.
– Угу.
– ответил парень.
– Но тупой и ленивый. Если бы он потратил немного больше времени на изучение памяти эльфа, то нашел бы способ проще, и не мучился бы сейчас так.
– Ну он не знал точно сколько времени у него есть, так что его выбор в какой-то мере оправдан.
– Ты оправдываешь человека?
– от удивления парень даже оторвался от зрелища и развернулся к собеседнице.
– А почему нет?
– пожала красноволосая плечами.
– Ты слишком суров с ним. То что тебя обучали подобными методами, вовсе не значит что обучать можно только так.
– Ты не знаешь о чем говоришь.
– нахмурил брови лугас.
– Да ну? Объясни тогда. Зачем было оставлять его надолго в замкнутом помещении, а потом ничего не объяснив сначала заставлять чувствовать, как сгорает тело, а потом бросать в бой, к которому он не был готов ни морально, ни по навыкам?
– Стефия, скажи, ты была когда-то в том мире, откуда нас с ним вытащили?
– Была. Обычный техногенный мир, ничего особенного.
– Да, почти ничего. Кроме воспитания.
– И что же с ним не так?