Приручить Цербера
Шрифт:
А потом Настя улетит за океан, подальше от Летова и поближе к Мечте. Нужно лишь выдержать восемь проклятых недель.
ГЛАВА 2
Впервые за десять лет Данила не хотел идти на работу. Он проснулся с тяжелым чувством неизбежности призрачного зла и сразу вспомнил, что сегодня — и до конца августа — придется проводить дни с оторвой Настей.
— Милый, ты чего так рано? — раздался хриплый голос рядом на кровати, и он вздрогнул от неожиданности. Черт, Майка же вчера на ночь глядя пришла. Забыл
Данила потер лицо и, собравшись с духом, сполз с кровати. Как пережить этот гребаный понедельник?
— Ты куда? Ночью мы так ничем интересным и не занялись, и сейчас снова убегаешь. — Похныкав, Майка села на кровати и приспустила одеяло с голой груди, которая была совершенно не в его вкусе.
В его вкусе была чертова Настя, которую в пятницу впервые рассмотрел во всех подробностях, когда та, пьяная, стянула топ в его машине. Хоть бы сдохнуть или забыться в амнезии.
— Кофе хочу, — пробурчал он недовольной девушке, с которой встречался раз в пару месяцев по старой дружбе, и побрел на кухню.
Его холостяцкая трехкомнатная квартира на Арбате была оснащена покруче личного тереховского самолета; интерьер в черных, белых и синих тонах создавал достаточно уюта для сна, но недостаточно — для постоянного присутствия женщины, что Данилу всегда устраивало.
У него неподалеку, в элитном жилом комплексе, имелся двухуровневый пентхаус с выходом на террасу, но одному там было не по себе. В этой же квартире, более старой, более дешевой, Данила чувствовал связь времен. Жилье с современным интерьером располагалось в старинном ампирном доме, и за это он свою берлогу и любил — за гармоничное сочетание противоположностей.
Настя тоже была сплошным клубком противоречий и при этом являлась единственным человеком, способным вывести Летова из себя одним щелчком пальцев.
Домработница, как всегда минута в минуту, приготовила для него завтрак и ушла в химчистку. Запах кофе наполнял кухню, и Данила, стараясь наконец проснуться, с наслаждением отпил сразу полкружки.
«Господи, как же меня угораздило?» — в отчаянии подумал он и вспомнил, как в пятницу его жизнь заметно усложнилась от одного-единственного поступка Аиды, чтоб ей вечно гореть в самом большом котле преисподней.
Он заехал за ней в «Бронкс энд Баррет», закрытый клуб для «золотой молодежи». Переговоров накануне выходных не было, и день оказался не настолько перегруженным, как в течение недели.
Данила знал график Насти лучше нее самой и никогда не относился к присмотру за непослушной дочкой босса как к наказанию. Нет, ему нравилось заботиться о ком-то, кроме кота. Летов не видел Настю две недели, с последнего званого ужина у Тереховых, но ему докладывали и о том, как девушка сдает сессию, и о том, как она допекает преподавателей, готовых вышвырнуть ее в окно.
Данила собирался, как обычно, зайти в помещение, буркнуть два слова в знак приветствия, схватить Настю за руку и уйти по-английски, не прощаясь с ее дебильными дружками. Он был на взводе из-за масштабной сделки, которую предстояло заключить с японцами, и планировал
Музыка грохотала битами гораздо громче, чем в кинотеатре, и мелькающий свет рассеивал картинку.
Настя танцевала на столе.
Вернее, она не танцевала, а пыталась соблазнить пускавших слюни маменькиных сынков. На ней из одежды были только отрез черной тряпки вместо юбки и топ с тонкими бретелями. Голые стройные ноги, которые казались еще длиннее из-за высоких каблуков, выглядели просто издевательски потрясающе, и Летов застыл с открытым ртом рядом с сопливыми студентами.
— Давай, Аида, сбрось остальное, — подзуживал малознакомый парень, и Летов, опомнившись, оттолкнул его в сторону, чтобы добраться до «пьедестала». Дело упрощал запрет клуба снимать «золотых» деток на видео, иначе пришлось бы толкаться в толпе, выискивая весельчаков с мобильниками.
— Анастасия Николаевна, пора домой, — зло приказал Данила, но она его даже не услышала, накачанная спиртным. Стараясь не вспылить, он обхватил ее за бедра, чтобы перебросить через плечо, но Настя вывернулась и обвила его ногами за талию. Обняла за шею и прошептала:
— Да это мой Цербер прибежал. Будь хорошим песиком, сходи еще погуляй.
— Чтобы тебя под этим самым столом какие-нибудь отморозки отымели? — Данила остановился, чтобы перевести дыхание, и облизал сухие губы, не спуская глаз с лица Аиды. Ее макияж не расплылся, качественный, а вот взгляд затуманился. Давно ли она балансирует на грани яви и сна, и кто успел ее облапать? Эта мысль так разозлила Летова, что он вышел на улицу именно так, с висящей на нем девушкой.
Он чувствовал жар стройного гибкого тела, льнувшего к нему. Аида провела губами по его щеке и, вдохнув мятный аромат лосьона после бриться, тихо простонала, заставляя кровь закипать, и Данила невольно сильнее сжал ладони на ее бедрах.
Стряхнув Настю на переднее сиденье синего спортивного авто, он молча сел за руль и вдавил педаль газа. Он молился, чтобы Терехова уснула, но та, как на зло, бодрствовала.
— Что такой хмурый, Данечка? Папа сегодня не похвалил? — она широко развела ноги, продолжив неоконченный в клубе танец.
Твою мать. Летов впился ладонями в руль и старался глядеть только на дорогу, успокоенный мимолетной мыслью, что трусики на девчонке все-таки остались, значит, никто не посмел воспользоваться ситуацией. Цербера хорошо знали в Настиных кругах и старались не нарываться, а с полными придурками она и сама не водилась, за что Летов был ей крайне благодарен.
— Ты что пила? — спросил он и, не дожидаясь ответа, врубил громкую музыку, чтобы разогнать огненные всполохи перед глазами.
— Сок, — томно ответила Терехова и медленно стянула тонкий топ, под которым не было бюстгальтера. — Вот так лучше… — Она откинула голову на кресло и довольно выдохнула. У Летова чуть сердце не остановилось, он вовремя свернул на обочину и ударил по тормозам.