Прирожденный воин
Шрифт:
Лёня уже понял, что ему сейчас предложат сотрудничество. Так и произошло.
– А этот год, – продолжил следователь, – я предлагаю тебе поработать дома... Мы тебе поможем... Финансово... Будем оплачивать отдельные поручения.
– Что я должен буду делать? – спросил Лёня, стремясь не встречаться глазами со следователем.
– У тебя в определённых кругах уже имя появилось... Имя – это много... Это ещё не имидж, но тоже кое-что... Ты должен стать образцовым хакером... Заведёшь среди хакеров знакомства... Станешь нашим, так сказать, связующим звеном... Что скажешь
Лёня молчал больше минуты. Словно бы раздумывал. В действительности он уже всё решил. Даже с ломом против танка драться бесполезно. Надо мягко согласиться... Не сразу, но согласиться... А потом этой работы избегать... И ни в коем случае не давать никаких подписок.
– Я планировал уехать учиться в Гарвард... – сказал он, наконец.
Следователь сориентировался быстро.
– Это даже интересно. В Кембридже учат неплохо, я слышал... Только сейчас тебе никто не откроет визу. Ты в «чёрном списке»... Американцы следят за этим... У них достаточно бед со своими хакерами... Но на будущее этот вопрос можно поставить... Если ты хорошо себя зарекомендуешь за этот год, мы поможем тебе и визу оформить, и даже устроиться в Гарварде...
– Можно мне подумать? – Лёва спросил робко, как и подобает говорить человеку, только что избавившемуся от угрозы суда, со своим благодетелем, что помог от этой угрозы избавиться.
– Завтра я тебе позвоню. Давай повестку...
Но до звонка следователя позвонил другой человек. Этот говорил с лёгким восточным акцентом. Пригласил на встречу для серьёзного делового разговора.
– На какую тему? – поинтересовался Лёня.
– На тему взаимовыгодного сотрудничества.
Они встретились через полчаса, когда человек подъехал к дому на джипе «Линкольн», что уже само по себе говорит о том, что разговор предстоит серьёзный. Уже в возрасте, с умными глазами. Только сделал знак рукой – и водитель вышел из машины, оставил их одних.
– Вы чечен? – сразу спросил Лёня.
Воспитанный государственной пропагандой, он чеченам верить не хотел.
– Я турок. Но – российский подданный. Слышали, наверное, про турок-месхетинцев? Так вот, я из них... А вам не нравятся чечены?
– Почему... – отчего-то смутился Борман. – Мне всё равно... У меня нет причин плохо о них думать... Что вы хотели мне предложить?
– Я много слышал о ваших талантах. И хотел помочь вам продолжить образование в Англии. С начала будущего учебного года. А этот год вы могли бы закончить, работая в компьютерной лаборатории нашего концерна. Там же, в Великобритании...
– Меня могут не пустить за границу.
– Глупости. Мы всё сделаем сами. Никто даже не подумает вас задерживать.
– И какие условия?
– Мы подпишем контракт, согласно которому вы, после окончания Оксфордского университета, обязаны будете отработать десять лет в нашем концерне...
– А что это за концерн?
– Это международное достаточно разветвлённое предприятие с широким спектром интересов. До подписания контракта я не уполномочен углубляться в детали. Но не могу не сказать, что такого предложения добиваются многие
Лёня выходит из стеклянных дверей терминала аэропорта «Хитроу» и с крыльца осматривается...
– Весь вереск давно укатали под взлётную полосу... – говорит Патрик.
– Какой вереск? – рассеянно спрашивает Лёня.
Патрик теряется...
– «Хитроу» – «вересковый ряд»...
ГЛАВА ВТОРАЯ
1
Пулат удовлетворился сказанным о Троянском коне так же, как удовлетворился бы двумя фразами о принципе устройства синхрофазотрона. С компьютером Пулат знаком только на уровне простого пользователя. И в вирусах не разбирается. Но он прозорливо догадывается, что его пригласили не исключительно для борьбы через сеть со всякими возможными и невозможными хакерами. И потому, дожидаясь своего часа, садится в кресло и просматривает красивые картинки в книге, поскольку читать на трезвую голову не любит. Александра тут же оценивает пристрастие Пулата к изобразительному искусству.
– Вам принести альбомы? – предлагает. – Красивые...
– Альбомы? – не понимает Виталий.
– Александра у нас – художник... – объясняет Тобако. – И имеет большую библиотеку картин и картинок на любой вкус. Тебе понравится...
– Если не трудно. – Виталий сохраняет гвардейскую галантность и сдержанность.
В это время в кармане Доктора издаёт трель сотовый телефон.
– Слушаю... – рявкает Доктор. – Давайте, записываю...
И пододвигает к себе лист бумаги с ручкой. Но ничего не записывает, хотя ручку из рук не выпускает. – Телефонограмма из НЦБ, – сообщает он мрачно. – Согласно распоряжению штаб-квартиры, нам выделен телефон спутниковой связи. На моё имя. Просят прибыть для получения...
– Постараются ящик вручить... – предостерегает Тобако. – Проси трубку. У них там есть и старые ящики... Под «дипломат» сделаны. Тяжесть с собой таскать... Ноутбука хватит... Есть и трубки... Чуть больше обычной сотовой. Антенна в комплекте.
– Я знаю. И ещё...
– И ещё?..
– И ещё передали запрет на работу через центральный компьютер до особого распоряжения. Очевидно, комментарии будут переданы по спутниковой связи. Я поеду получать... Может, дополнительную информацию выужу...
Тобако кивает Доктору, на несколько секунд задумывается, потом смотрит на Александру, стоящую в дверях.
– Саня, сориентируешься при телефонном разговоре?
– При каком? – не сразу понимает она.
– Тебе вот-вот будут звонить из ментовки. Пригласят на допрос...
– Сориентируюсь...
– Главное, забудь про Интерпол. Ты – простая женщина, не понимающая, что происходит... И очень беспокоишься за мужа. Можешь даже поплакать... Не по телефону, а там, в кабинете...
– Я попробую. Специально для этого накрашусь старой тушью... Советской... У меня где-то валяется... Чтобы по щекам потом потекло...