Прирожденный воин

Самаров Сергей Васильевич

Тобако шагает в сторону и молча открывает вторым ключом внутренний отсек сейфа. И в удивлении делает шаг назад.

– Нет ни одно диска с программным обеспечением...

Оба молчат, поражённые.

– Никак вас обокрали? – позёвывая, лениво интересуется Пулат.

– Пора разбираться... – задумчиво произносит Тобако.

– Ага... – Пулат вздыхает и берёт с кресла книгу, чтобы сесть туда. – Разбирайтесь... А я пока почитаю... Давно не брал в руки классику. Кто тут у вас Древней Грецией интересуется?

– Древней Грецией? – переспрашивает Доктор

не очень внимательно. – Абсолютно все... Поскольку в нашей компании присутствуют исключительно герои, нам положено интересоваться героями Древней Греции, хотя подражать им во многом грешно. Древнегреческие герои, по современным меркам, слишком любили делать людям подлости и этим гордились...

– Красивая лошадка... – Пулат открывает книгу там, где вложена закладка. – Пусть и троянская...

– Троянский конь? – опять переспрашивает Доктор, но уже с большим интересом.

Вместо ответа Пулат разворачивает большую книгу так, чтобы продемонстрировать иллюстрацию.

Доктор встаёт и подходит к двери.

– Александра! – кричит он так, как мог бы крикнуть в одну глотку маршевый батальон.

– Я здесь... – раздаётся голос через коридор. – Иду.

– Кто у вас «Илиаду» штудировал? – спрашивает Доктор, когда Басаргина появляется в дверях. Пальцы испачканы угольным карандашом. Рисовала. – Господин начальник?

– «Илиаду»? – она удивляется не меньше, чем Доктор. – Вообще первый раз эту книгу вижу... Да ему и читать было некогда...

– Нашёл диски... – говорит Тобако, доставая пакет с программным обеспечением Интерпола из нижнего ящика письменного стола, где обычно хранятся простые диски и чистые болванки для записи. – Зачем он их сюда засунул? Это же программы с грифом...

– Вот потому, наверное, и засунул... – задумчиво говорит Доктор. – Потому что с грифом... Предполагал, что сейфом может кто-то поинтересоваться.

– Да, – Тобако соглашается. – Видимо, потому... И потому же все программы стёрты с компьютера...

– Может, вы всё-таки объясните хоть что-то даме, а то она от нетерпения и непонимания может почувствовать себя не совсем уверенно, – предлагает Пулат.

– Троянский конь... – говорит Доктор вместо объяснения.

– Я согласен, что это Троянский конь. – Пулат вежливо кивает, он вообще всегда старается быть вежливым, при любых обстоятельствах. – Но мне это ничего не говорит... Даме, вероятно, тоже...

– Кибертроянский конь... – Доктор добавляет так, словно это всё объясняет.

Поясняет Тобако:

– Троянскими конями, или кибертроянскими, зовут компьютерные программы-вирусы, которые забираются в компьютер и позволяют скачивать с него через сеть всю необходимую информацию...

2

Самолёт приземляется так быстро и при этом заходит на посадку с такого угла, что Миша Каховский не успевает, как рассчитывал, рассмотреть город в иллюминатор. Но он не сильно расстраивается. За ту неделю, что он собирается гостить в Лондоне, он успеет ещё познакомиться с ним. И даже есть кому показать российскому гостю достопримечательности,

потому что прилетел он сюда по настоятельному приглашению...

Стюардесса по внутреннему радиовещанию начинает что-то рассказывать про Лондон и про аэропорт «Хитроу», но Миша понимает речь стюардессы с трудом. Он изучал английский со старанием и даже с помощью репетитора, но не настоящий язык, а американский диалект, мечтая, как многие из подающих надежды программистов, когда-нибудь перебраться работать в Силиконовую долину [8] , где можно проявить себя наиболее ярко и зарабатывать в соответствии с квалификацией, чего в России ожидать практически невозможно. И считал, что владеет английским неплохо. Но, впервые попав за границу, убедился, как трудно ему воспринимать на слух чистую английскую речь.

8

Силиконовая долина – местечко в США, где сконцентрированы центры и фирмы компьютерного программирования.

Ждать багажа необходимости не возникло, поскольку Миша имеет при себе только ручную кладь. О том, как работники аэропорта «Хитроу» постоянно воруют, что им приглянется в багаже пассажиров, знают, наверное, во всём мире. Поэтому никто не оставляет в багаже ценные вещи. Миша не решился сдать в багаж даже ноутбук. В здании терминала, приближаясь вместе с другими пассажирами к столу таможенника, он видит в толпе встречающих человека восточной внешности с маленьким бумажным плакатом: «Майкл Каховски». Утром, во время телефонного разговора, когда Миша перед вылетом позвонил из «Домодедово», Лейла предупредила, что сама не сможет его встретить, но в «Хитроу» приедет её брат. Значит, это и есть брат, которого зовут Патрик... Лейла англичанка по матери и пакистанка по отцу. Брат, естественно, тоже.

Миша взял с собой только минимум необходимой одежды и московские сувениры для Лейлы – подруги по переписке через Интернет, которая его и пригласила в гости. Сувениры везёт каждый россиянин, и таможенники давно к таким вещам привыкли. Единственное, что интересует толстого веснушчатого англичанина, – ноутбук. Он даже зачем-то заставляет молодого человека загрузить компьютер и проверяет перечень программ. Но возражений не высказывает и ставит в документы свой штамп.

Миша выходит через таможенный лабиринт и сразу встречается взглядом с молодым человеком, держащим плакат.

– Патрик? – спрашивает он.

Патрик улыбается и протягивает руку.

– Я вас сразу узнал по фотографии... – говорит он на довольно приличном русском.

Лейла писала, что Патрик изучает русскую филологию в Оксфорде.

– Пойдёмте к машине.

Они выходят за стеклянные двери. Миша осматривается.

– А где вереск? – спрашивает.

– Вереск? – Патрик не понимает.

– Ну да... «Хитроу»... Вересковый ряд... – переводит он традиционное название аэропорта.

Патрик не сразу понимает, но когда понимает, смеётся.