Природа плакала в тот день...
Шрифт:
Девушка исчезла. Вместо нее появился Дэвид. Немного мятый лицом, в своей дурацкой кожаной кепчонке и столетней куртке из плащевки. Такое чувство, что это не продюсер успешной во всех смыслах группы, а какой-то алкаш из глубокой деревни. Камера сделала наезд, продемонстрировав всему миру красные уставшие глаза Йоста с неаппетитными мешками.
— Мы все очень переживаем за Тома, но лечащий врач заверил меня, что делается всё необходимое для его скорейшего выздоровления. Мы надеемся на профессионализм наших врачей. — Склейка. — Георг и Густав
Камера устремилась за плечо Йоста и начала показывать фасад здания (в котором Билл узнал самую навороченную больницу города - Асклепиос Бармбек) и облепивших забор фанаток с плакатами, разрисованных, мокрых, зареванных, жалких, что-то кричащих.
— Поклонники часами дежурят под окнами больницы, несмотря на плохую погоду, желая поддержать своего кумира, чем сильно затрудняют работу отделения скорой помощи, — сообщила за кадром журналистка, а в это время пошла картинка проезжающей кареты скорой помощи и девушек, ломанувшихся сквозь открывающиеся ворота к центральному входу. Этот кусок был заснят явно отдельно, и не факт, что имел хоть какое-то отношение к группе, потому что девицы внезапно немного подросли и резко сменили одежды.
— И о погоде…
Адель выключила телевизор. Он так и сидел к ней спиной, сгорбившись, тупо уставившись в темно-серый экран, а в ушах звучало «Билл постоянно находится рядом с близнецом»… Он же не знал… Врач же сказал, что ничего страшного, обычная простуда… Почему ему не позвонили? Почему ему никто ничего не сказал? Он же был на связи все это время! Почему никто не позвонил и не сказал, что Том в больнице?! Почему?
Адель тяжело выдохнула. Встала.
— Круто, — бросила тихо.
Похлопала его по плечу и ушла из комнаты.
Сколько он просидел без движения и мыслей — неизвестно. Спина разболелась, а ноги затекли. В чувства его привел звонок в дверь. Билл вздрогнул и испуганно обернулся, с опозданием подумав, что он никого не ждет, и шли бы все в одно интимное место весьма быстрым шагом. Почему-то хотелось разгромить квартиру. Перевернуть все вверх дном и… и разорвать в клочья кепку брата, которую он и сам не знал для чего захватил с собой из дома… Так… Стоп! Из квартиры Тома.
Адель с кем-то разговаривала в прихожей. Билл затаился: на нем из одежды — медальон на цепочке и резинка для волос. Будет круто, если это приехал кто-то из знакомых или друзей, а он тут в чем мать родила.
Вроде бы хлопнула дверь…
Ушли?
Черт! Она ж пиццу заказывала… Болван!
Билл на цыпочках прокрался к себе в комнату и натянул шорты и футболку — так лучше.
Когда он зашел на кухню, Адель суетливо перекладывала что-то из пластиковых контейнеров на тарелки. Мясо. Овощи. Рис. Салаты.
— Садись. Что ты там застыл в дверях?
— А где пицца? — не понял он.
—
Билл кивнул и принялся ковыряться вилкой в тарелке. Есть не хотелось вообще. Вот ни капельки. Он даже запаха не чувствовал.
— Слушай, я сейчас, пока ты там медитировал, посмотрела расписание поездов на Гамбург. Есть поезд в пять минут первого. То есть у тебя два с половиной часа, чтобы поесть, одеться и добраться до вокзала, — быстро тараторила она, ловко цепляя вилкой кукурузные зерна и кочанчик брюссельской капусты. — Первый утренний поезд уходит в семь-двадцать. Можно и на машине, я знаю, кого можно попросить, но это дольше, зато мы не привязаны ко времени.
— Зачем? — оторвал Билл тяжеленный взгляд от тарелки. Адель даже вилку уронила.
— То есть?
— Зачем я должен туда ехать?
Девушка часто заморгала, с недоверием и непониманием глядя на парня.
— Ну… Том… Ты нужен ему… — растерянно произнесла.
— Нет, — жестко отрезал он.
— Билл?..
Билл вновь принялся лениво смешивать рис с соусом.
— Подожди, — затрясла она головой, отказываясь верить услышанному. — Билл, твой брат-близнец Том в реанимации с воспалением легких. Это, вообще-то, смертельная болезнь. И он там уже пять дней. И, судя по виду Йоста, они его только-только откачали…
— Он в надежных руках.
— Билл, ты просто обязан поехать к Тому. Если бы мой брат сломал, к примеру, ногу и его жизни ничего не угрожало, я бы все равно немедленно кинулась к нему.
— Хорошо, что у тебя нет брата.
Адель вспыхнула. В глазах блеснула злость.
— Я не понимаю, как ты можешь так говорить?
— А я не понимаю, что ты ко мне привязалась? Я сказал — нет, значит, нет!
— Дьявол! Действительно, хорошо, что у меня нет такого брата, как ты. Потому что, если бы мой брат не приехал ко мне, он был бы законченным идиотом. В таких ситуациях нормальные люди готовы наступать себе на горло. Ты должен…
— Очень рад за твоего гениального фантомного брата, — перебил он. — Но я никому ничего не должен.
— Билл, чтобы между вами не произошло, твой брат сейчас нуждается в тебе. Он ждет тебя, понимаешь? Только тебя.
Билл молча царапал вилкой тарелку, нервируя девушку отвратительнейшим звуком.
Она задумалась, опять затрясла головой, нервно теребя пальцами мочку.
— Пять дней назад… Ты здесь уже шесть дней? Ты сказал, что он температурил после тура, простыл… И на следующий день Тома увозят в реанимацию? Ты бросил его одного и больного? — она смотрела на него, как на призрака — с суеверным ужасом.