Приобщение

Коржавин Наум Моисеевич

Бостон, Бруклайн,

июль-август 1974

* * *

Я плоть, Господь… Но я не только плоть. Прошу покоя у Тебя, Господь. Прошу покоя… Нет, совсем не льгот. Пусть даже нищета ко мне идет. Пускай стоит у двери под окном И

держит ордер, чтоб войти в мой дом. Я не сержусь, хоть сам себе не рад. Здесь предо мной никто не виноват. Простые люди… Кто я впрямь для них?.. Лежачий камень… Мыслящий тростник… Всех милосердий я превысил срок, Протянутой руки схватить не смог. Зачем им знать и помнить обо мне, Что значил я, чем жил в своей стране. В своей стране, где подвиг мой и грех. В своей стране, что в пропасть тащит всех. Они — просты. Досуг их добр и тих. И где им знать, что в пропасть тащат — их. Пусть будет всё, чему нельзя не быть. Лишь помоги мне дух мой укрепить. Покуда я живу в чужой стране. Покуда жить на свете страшно мне. Пусть я не только плоть, но я и плоть… Прошу покоя у Тебя, Господь.

* * *

Никакой истерики. Всё идет, как надо. Вот живу в Америке, Навестил Канаду. Обсуждаю бодро я Все свои идеи. Кока-колу вёдрами Пью — и не беднею… …Это лучше, нежели Каждый шаг — как веха… Но — как будто не жил я На земле полвека.

Сентябрь 1974

* * *

Довольно!.. Хватит!.. Стала ленью грусть. Гляжу на небо, как со дна колодца. Я, может быть, потом еще вернусь, Но то, что я покинул — не вернётся. Та ярость мыслей, блеск их остроты, Та святость дружб, и нежность, и веселье. Тот каждый день в плену тупой беды, Как бы в чаду свинцового похмелья. …Там стыдно жить — пусть Бог меня простит. Там ложь, как топь, и в топь ведёт дорога. Но

там толкает к откровенью стыд И стыд приводит к постиженью Бога. Там невозможно вызволить страну От мутных чар, от мёртвого кумира, Но жизнь стоит всё время на кону, И внятна связь судеб — своей и мира. Я в этом жил и возвращенья жду, — Хоть дни мои глотает жизнь иная. Хоть всё равно я многих не найду, Когда вернусь… И многих — не узнаю. Пусть будет так… Устал я жить, стыдясь, Не смог так жить… И вот — ушёл оттуда. И не ушёл… Всё тех же судеб связь Меня томит… И я другим — не буду. Всё та же ярость, тот же стыд во мне, Всё то же слово с губ сейчас сорвётся. И можно жить… И быть в чужой стране Самим собой… И это — отзовётся. И там, и — здесь… Не лень, не просто грусть, А вера в то, что всё не так уж страшно. Что я — вернусь… Хоть если я вернусь, Я буду стар. И будет всё неважно…

1974

* * *

Ах ты жизнь моя — морок и месиво. След кровавый — круги по воде. Как мы жили! — Как прыгали весело — Карасями на сковороде. Из огня — в небеса ледовитые… Нас прожгло. А иных — и сожгло. Дураки, кто теперь нам завидует, Что при нас посторонним тепло.

1946

В ТЯЖЕЛУЮ МИНУТУ

Наш выбор прост. И что метать икру? Я в пустоте без родины умру. Иль родина сюда придет ко мне, Чтоб утопить меня в своём г…..

1948

КОЕ-КОМУ

Вы как в грунт меня вжимаете. Не признали? Что вы знаете? Это ярмарка какая-то — Не поймёшь тут, что с чего. Вы меня не понимаете? Вы себя не понимаете! Вообще — не понимаете… Впрочем, вам не до того.

1954