Принцип Полины
Шрифт:
Я выдержал паузу в три секунды, после чего с законной обидой спросил, за кого она меня принимает. Она густо покраснела. Ее пальцы легли на мой рукав.
– Извините меня, Куинси, я сама не знаю, что говорю. Я настолько не ожидала, что… что он так отреагирует. Вы на меня не сердитесь? – Нет-нет. Это естественно – рассмотреть все гипотезы.
– Есть другие?
Повисла долгая пауза. Она отняла руку, подняла ее к волосам, поправила выбившуюся прядь. Лицо у нее снова было опустошенное.
– Простите,
– Подарок-эстафета, конечно.
Ответ сорвался с моих губ сам собой, лицемерный и искренний одновременно. Забавная формулировка. Вроде промежуточного займа, который банк предоставляет на покупку нового жилья, когда старое еще не продано.
– Как он мог попросить вас о таком?
Я развел руками: не знаю. А через три секунды слукавил, добавив, что у него, надо думать, были свои резоны и что на него можно положиться.
– Простить себе не могу, что поставила вас в такое положение. Мне стыдно.
– Не надо, – ответил я. Ничего умнее в голову не пришло.
– Вы славный.
Полина по-прежнему сидела на столе среди моих книг, закинув ногу на ногу с таким невинным видом, будто ей и невдомек, что я сейчас грохнусь в обморок, представляя себе, что под юбкой она голая. Мелькнула мысль о справедливости поговорки «Близок локоть, да не укусишь»…
– Но мне очень жаль, если вы, со своей стороны, могли подумать, что…
Она не договорила – просто повела плечами. Я вдруг понял, как смешны мои потуги. Это был даже не удар по самолюбию. Просто холодный душ.
– Я и правда не очень хороший подарок. Оказался под рукой, только и всего.
Уголки ее губ дрогнули. В глазах промелькнула тень. Замешательство. Сомнение. Начало дилеммы. Надо же, каким я могу быть психологом, когда действую спонтанно.
– Я не то хотела сказать, Куинси, – запинаясь, проговорила она. – Я даже польщена. Мы оба вами восхищаемся, мы наверняка чувствовали одно и то же, читая вашу книгу, но все же просить вас о… А о чем он, собственно, попросил?
– Он меня ни о чем не просил.
– Что же тогда было у него на уме?
Я решил рискнуть и сыграть честно. Передать как можно точнее, что я почувствовал, когда он протер мне шею пропитанной одеколоном салфеткой.
– Может, он подумал, что при случае…
Я медлил. Произнести эти слова оказалось непросто.
– При случае?
– Может быть, ему захотелось заняться с вами любовью, так сказать, по доверенности.
Полина не отвела взгляда. Уточнила бесцветным голосом:
– С его запахом.
Она протяжно вздохнула и спросила – нет, скорее полюбопытствовала, словно я был всего лишь их наперсником:
– И он думает, что я соглашусь?
Я
– Ну а вообще, как вы с ним поговорили? Что он сказал про вашу книгу?
Застигнутый врасплох, я передал два-три его комплимента. Сказал, что он узнал себя.
– В чем? В том, как вы толкаете женщину, которая вас любит, на измену?
Ее голос снова был полон горечи. Глупо, что я позволил увлечь себя на это минное поле.
– Не я, – поправил я. – Мой герой. Я пишу «я», но я…
– Это ничего не меняет. Он узнал себя в добровольном лузере. В земляном черве, кончающем жизнь самоубийством.
Я поморщился, задетый этим упрощенным подходом. Была ведь в моей книге и надежда. Или хотя бы искупление. Но действительность играла против меня. Вдыхая запах своего мужчины, исходивший от моей кожи при малейшем движении, абстрагироваться было трудно.
– Как вы нашли его состояние духа? Сцепив руки на коленях, она переплела пальцы.
– Хорошо. Не строит иллюзий, но верит.
– Во что?
– В справедливость, – сымпровизировал я. – Он рассказал мне, в какую западню угодил. Наркодилер, застреленный из его оружия, алиби, которое он отказывается предоставить, связи Сонназа с игорной мафией…
Ее лицо преобразилось, уголки губ дрогнули в улыбке от счастья, в которое она как будто не смела поверить. Она сжала мои запястья, подавшись ко мне порывисто, как девчонка, и разрез юбки съехал к внутренней стороне ляжек.
– Он вам все рассказал? Гениально! И вы сказали «да»!
Я не успел спросить: «На что?» – она продолжала:
– Это будет колоссальная книга! Вы откроете правду, разразится скандал, все встанут на его защиту, и он будет оправдан!
Она повернула голову к кухне, где мадам Вуазен включила телевизор. Передвинулась ближе ко мне и зашептала прямо в ухо:
– Мне он никогда ничего не говорил – берег. Но я знаю, в какое дерьмо он влип из-за Сонназа. Нет, тот его в беде не оставит, если самого не прижмут, но я поняла: выход – это вы! О! Как я счастлива… Вот увидите: Максим – это сюжет вашей жизни!
На такой энтузиазм я даже не смог отреагировать. Ее левая грудь касалась моей руки, и все остальное в тот момент было не важно. Доверчивым движением, от которого я оцепенел, она опустила голову мне на плечо.
– Я больше ничего не могла для него сделать, Куинси. Как женщина. Ему был нужен друг. Я не знаю, как вас благодарить… Хотя нет, ясно как. Посмотрим.