Принцесса в джинсах
Шрифт:
– Забавно, – признал Филипп. – Но я к тебе вот по какому делу. Заходил ко мне на днях посол Испании, принес одну штуку…
Император протянул дочери диск без подписи.
– Что это, папуль? – Оливия недоуменно покрутила диск в руке.
– Оль, тут дело такое. – Филипп уселся на стул эпохи Марии Фёдоровны. – С Испанией у нас сейчас отношения хуже некуда. Они без конца ко мне пристают, желают заручиться военной поддержкой для захвата Венесуэлы, всё твердят про возрождение былого величия Испанской империи. Бред. Я, естественно, в отказ, так они грозятся разорвать с нами дипломатические
– И при чем тут я?
– При том, что король Испании окончательно взбесился, когда наши психологи срезали на кастинге принца Мануэля – оказывается, средний сын короля тоже хотел стать твоим женихом. Я тебя очень прошу – посмотри видеоинтервью Мануэля и, если он тебе не слишком противен, возьми его на конкурс.
– Неужели ты плетёшь закулисные интриги? – удивилась Оливия, но диск всё же включила. – Знаешь, папа, на тебя это совсем не похоже. Что за тайны мадридского двора?
– Прости, детка, политика – это такая мерзость, – вздохнул Филипп, глядя на экран, где эффектный испанский мачо с роскошной шевелюрой и рокочущим акцентом эмоционально рассказывал, как он будет дарить своей жене бриллианты и носить ее на руках.
– Эх, ладно, – решилась Оливия. – Запишу этого матадора в пятерку финалистов. Больше все равно некого, а так хоть тебе приятное сделаю.
– Спасибо, малыш, пойду обрадую дона Карраско! – Филипп запрыгнул на свой гиросктутер и был таков.
***
Спустя полчаса в дверь Малахитовой гостиной громко и требовательно постучали.
– Да-да, заходите!
Двери впустили в гостиную горящую энтузиазмом Луизу в полыхающем цикламеном брючном костюме.
– Оливия, я к тебе с небольшим вопросиком… – Императрица спрыгнула с фиолетового гироскутера. – Ты любишь Париж?
– Париж? – удивилась Оливия. – Да я его толком и не видела, только из окна представительского лимузина. Вроде красиво. А что?
Луиза театрально упала в зелёное бархатное кресло. Оливия поморщилась от жуткого сочетания цветов и примостилась рядом на банкетке.
– Дело, моя дорогая, вот в чем. – Императрица заправила короткие черные волосы за ухо и доверительно наклонилась к падчерице. – Я тут кое-что узнала про твоего отца и про его планы на ближайшее будущее…
– Он хочет отречься от престола, – сказала Оливия.
– Что, все об этом знали, кроме меня? – возмутилась Луиза.
– Нет, папа мне ничего не говорил, я просто предположила, – Оливия пожала плечами. – Традиция все-таки. Никуда мне от нее не деться.
– Ну, и что ты об этой перспективе думаешь?
Оливия не собиралась раскрывать душу перед мачехой и потому холодно улыбнулась:
– Будь что будет.
– Скажи, деточка, неужели ты никогда не мечтала быть такой, как все? – понизив голос, спросила коварная Луиза. Темные глаза сканировали душу цесаревны. – Неужели тебе никогда не хотелось жить беззаботной, легкой жизнью? Без государственных проблем, без неподъемной ответственности? Неужели тебе никогда не казалось, что этот трон задушит тебя как индивидуальность? Неужели ты никогда не думала: как хорошо было бы отпустить поводья и скакать, скакать куда глаза глядят?
Цесаревна молча отвела глаза. Взгляд ее невольно
– Ты со страхом ждешь своего двадцатишестилетия, признай это, – искушала Луиза. – Я же тебя с младенчества знаю, девочка моя дорогая. Ты знаешь, что после воцарения у тебя не будет никакой личной жизни. А папа собрался оставить тебе эту ношу и переехать в маленький домик на берегу Чёрного моря. Какая несправедливость! Ты ведь даже не выбирала политику своей профессией. Тебе просто не повезло родиться Романовой.
Оливия невольно вспомнила папину просьбу насчет Мануэля. Кажется, политика уже начала вмешиваться в ее личную жизнь.
– Так, ладно, Луиза, – прервала ее Оливия. – К чему вы клоните?
– Мы с тобой, Оливия, должны заключить пакт. Секретный, разумеется. Ты берешь в финал конкурса одного очень перспективного молодого человека, который по непонятным причинам не прошел отборочный тур, и, если найдешь с ним общий язык – а я в этом уверена, – то выходишь за него замуж и уезжаешь с ним в Париж. Я это устрою!
– Как? – скептически приподняла бровь Оливия.
– Есть у меня способы уговорить мужа, – туманно объяснила Луиза. – Филипп назначит графа послом во Францию. Далее ты просишься поехать вместе со своим супругом, отец не станет мешать твоему семейному счастью и отпустит тебя, а сам останется у власти. Опомниться не успеешь, как окажешься в очереди к Эйфелевой башни с круассаном в руке и беретом на голове!
Оливия задумалась.
– Как-то это подло по отношению к папе.
– А он сам разве не подлость задумал? – парировала Луиза. – Скинуть на тебя свою работу, и меня поселить в старой развалюхе чёрт знает где… Это разве не предательство?
Эх, была не была, подумала Оливия, ввяжусь в заварушку, а там по обстоятельствам.
– Ладно. Договорились, – неохотно сказала принцесса.
– Умница, – умилилась мачеха. – Хоть и мало я занималась твоим воспитанием, а все равно ты столько от меня взяла!
Оливия закатила глаза:
– Кстати, что за перспективный молодой человек-то?
– О, ты его знаешь! – воскликнула Луиза. – Это душка граф Вяземский.
***
К концу дня список потенциальных женихов был почти готов:
– интеллигентный архитектор Иван (честный отбор);
– веселый ковбой-технарь Алекс (честный отбор);
– испанский принц-инфант Мануэль (нечестный отбор, результат закулисных интриг);
– «душка» граф Роберт Вяземский (снова закулисные интриги).
Пятая строчка пока пустовала.
Уф, устала. В колл-центре в дни презентации новой модели «руссо-балта» и то легче работать.
– Вашвысочество, можно?
В темном проеме дверей проявился силуэт обер-камергера.
– Давай, Сильвио, не стесняйся, у меня тут сегодня проходной двор, – махнула рукой цесаревна, откладывая в сторону листок с именами кандидатов.