Принцесса Севера
Шрифт:
– Допустим, ты догадался, что посетитель замыслил что-то нехорошее. Ты позовешь Агнессу, которая (ведь недаром ее прозвали Черепахой) придет слишком поздно, а злоумышленник тем временем успеет скрыться.
– Не скроется, я придержу его, – серьезно пообещал одиннадцатилетний маг.
Сиелла не стала травмировать детскую психику и сумела сдержать улыбку:
– И как бы ты его придержал?
– Долбанул бы боевой «Утопией» – и всех-то дел, – гордо сообщил Корвин.
– Да ну? – иронично подняла бровь Сиелла. – А не рано ли ты хвастаешься столь сильным приемом? Ведь «Утопию» – и боевую, и лечебную –
Мальчик вначале смутился, но потом, гордо вскинув голову, объяснил:
– Мне уже не будут. Я ее сам выучил. Не верите? Могу показать!
И не дожидаясь согласия от незнакомки, мальчик сделал в ее сторону быстрый пас рукой. Заклятие еще такое неумелое и неотработанное, но все же, бесспорно, боевое окутало магистра с головы до пят. На миг Сиелла увидела размытые контуры жемчужно-серого замка на изумрудном склоне, прежде чем «Утопия» рваными клочьями тумана опала на пол и исчезла. Лишь запах прелой листвы разлился по всему хранилищу.
Едва сдерживая праведный гнев, магесса взглядом подняла мальчишку со стремянки и подвесила под самым потолком.
– Ты хоть понимаешь, что творишь, щенок? – рявкнула Сиелла, держа юного мага за шкирку силой мысли. – Ты напал на незнакомого человека! Может быть, я важный гость вашего магистра! Не боишься начать новую ссору между орденами?! Впрочем, что я говорю о чужих? Ты ведь сегодня напал на своих сокурсников!
Магесса легонько встряхнула малолетнего пакостника, но он все равно клацнул зубами. Извиваясь в воздухе, как червяк, нанизанный на рыболовный крючок, Корвин некоторое время мужественно молчал, а потом, перестав дергаться, жалобно захныкал:
– Я больше не бу-у-у-у-ду!.. Риэлла магесса, отпустите меня!..
Сиелла опустила хлюпающего носом ученика в свободное кресло. Почувствовав под ногами пол, Корвин рванул к выходу. Натолкнувшегося на прозрачную, пружинящую стену мага с силой развернуло в обратную сторону. Корвин обреченно вздохнул и понуро побрел назад.
– Учтите, это насилие над ребенком. Я буду жаловаться своему магистру! – пригрозил мальчишка, усаживаясь в кресло.
Дальнейшие его запугивания стали беззвучны – магесса отобрала у него голос. Корвин, смешно открывая рот, словно рыба, беззвучно что-то произнес, по-видимому, ругательства в адрес незнакомки.
Сиелла, откровенно насмехаясь, выдержала недолгую паузу и ехидно произнесла:
– Видишь, как плохо хватать вершки знаний, игнорируя предложенный учителем материал. Как говорится, поспешишь – всех магов насмешишь. Вместо того чтобы воровать из книг запретные заклинания, вел бы себя хорошо и никогда бы не оказался в такой ситуации.
Корвин желая, видимо, оправдаться, что-то беззвучно произнес. Магесса смиловалась и вернула ему голос.
– Ничего я не воровал! Просто когда стирал пыль, нечаянно упустил книгу, а она и открылась на утопии… Я даже не заучивал слова – они сами вспомнились, стоило Барику с ребятами снова обозвать меня «дикарем»…
Мальчишка обиженно надулся и снова захлюпал носом. Еще чуть-чуть – и малолетний хулиган, доводящий сверстников до слез, мог зареветь и сам. Сиелла испытующе взглянула на Корвина и припомнила все, что знала об этом трудном ребенке.
Его путь в школу был долгим. Сначала сирота, бродяжка,
Обучали в начальной школе с семи лет, Корвину через пару месяцев после обнаружения исполнялось девять. Он отставал от своих сверстников на два года. Но бывший вор, закаленный улицей, поставил себе за цель догнать свою возрастную группу. И за год он сравнялся в знаниях. Пока Корвин наверстывал упущенное, а затем еще год обучался уже вместе с одногодками, он радовал всех наставников. Затем его группа перешла в старшую школу, где адептов распределили по стихийным школам согласно их магическим сущностям. Встретиться снова им предстояло лишь в высшей школе – через шесть лет. С этого момента характер Корвина и испортился. Он стал грубить наставникам, не проходило и дня без стычек с соучениками. Но, что интересно, как его не допытывались, Корвин никогда не признавался, из-за чего происходила драка.
– Они дразнили тебя «дикарем»? – переспросила Сиелла, пытливо заглядывая мальчишке в глаза.
То, чего добивался Марион несколько месяцев, она получила за полчаса. Доверие Корвина и правду.
– Вы и представить-то себе не можете, каково это, – мальчик запнулся, – быть не таким, как все. И мне постоянно напоминают, каждый день! Сирота, вор, да еще и «дикарь»… Мне не дают забыть, что я всего-навсего отребье, случайно получившее подарок от Судьбы в виде магического дара…
– Так говорят все ученики?
– Нет, что вы! Только те, у кого непростые мамочка с папочкой, ребята попроще никогда не косились на мое происхождение. Но и они понимают, что из «дикаря» ничего путного не выйдет…
– Кто тебе такое сказал?
– Учитель Вэффин, мастер Воды. Но и без него мне понятно, что раз орден нашел меня слишком поздно, я уже не стану великим магом. И никогда мне не стать воином боевой «четверки», – исповедь Корвина становилась все тише и оборвалась на трагической ноте.
Потрясенная Сиелла молчала недолго.
– Вэффин – старый дурак, нашел кого слушать! Из «дикарей» получаются полноценные маги, как и из тех детей, которые попали в школу в семь лет. Главное, не лениться, а добросовестно учиться!
Корвин с интересом смотрел, как разгневанная магесса расхаживает взад-вперед, взволнованно размахивая руками, с кончиков пальцев которых слетают искры.
– Нет, надо же такому случиться! Травля «дикарей» спустя годы возобновилась опять! И где?! В моей школе! Какая ирония!..
Корвин, наконец, решился прервать разъяренный монолог магессы и робко задал мучающий вопрос:
– Значит, я смогу попасть в боевую «четверку»?
– Да хоть в Дюжину, – отмахнулась Сиелла, – главное, учись прилежно.
– Вы меня не обманываете? Хоть я и «дикарь», я смогу стать боевым магом?
– Но я ведь стала! – словно не замечая недоверие на вытянувшейся мордашке ученика, Сиелла налила себе стакан воды и залпом ее выпила.
Немного успокоившись, магистр вернулась в кресло и благодушно посмотрела на Корвина.
– Ну, давай, не стесняйся – можешь задавать свои вопросы, – милостиво предложила магесса. – Догадываюсь, что их, по крайней мере, два.