Принцесса на час

Иконникова Ольга

— И кем же была та девушка? — я едва заставила себя произнести эти слова. — И почему вы решили, что связаны с ней с тех пор? Вполне возможно, что магия вашей семьи ее не приняла

Вместо ответа он вдруг сбросил камзол и, дернув с силой ткань на рукаве своей белоснежной рубашки, обнажил плечо. Я охнула — на его коже была точно такая же змейка, как и на моей.

— Простите, я, должно быть, шокировал вас, — он уже торопливо надевал камзол, от волнения не сразу попав в рукава. — Но зато вы убедились, что я вам ни в чём не соврал. Я оказался связан с женщиной, о которой не знаю совсем ничего! Эльвира — моя бывшая жена — тоже знала о ней не больше моего. Ее отец встретил ее на одной из площадей Алузы и заплатил ей за то, что она проведет

со мной ночь.

Теперь уже не было никаких сомнений в том, что я разговаривала с принцем Эмилем. Значит, Эльвира не сказала ему всей правды. Она не решилась ему признаться, что заменила себя на единокровную сестру. Быть может, еще надеялась спасти свой построенный на лжи брак. Решила, что если его высочество будет думать, что найти ту девушку невозможно, то предпочтет обойтись без скандала и станет поддерживать хотя бы видимость отношений со своей женой.

Глава 16

Я не знала, что должна была сказать в такой ситуации, и предпочла промолчать, хотя и видела, что месье Бризьен ждал от меня хоть какого-то отклика. Ах, я всё еще продолжала называть его месье Бризьеном, хотя уже знала его настоящее имя. Но думать о нём как о его высочестве мне отчего-то совсем не хотелось. И хотя теперь история моего падения приобрела даже некий благородный оттенок, сам факт того, что я участвовала в обмане человека, который стал мне небезразличен, пробудила во мне прежние муки совести.

— Что же случилось потом? — спросила я, когда молчание стало совсем невыносимым.

— Мы развелись с Эльвирой в тот же день. Конечно, сказать правду было невозможно, и официальной причиной развода стало несовпадение наших магий.

— Должно быть, вы ненавидите их — и вашу бывшую жену, и ту, с которой оказались связаны не по своей воле, — я произнесла это так тихо, что сама едва услышала свой голос.

— Ненавижу? — Теодор, кажется, удивился. — Вовсе нет. Я презираю Эльвиру за то, что она решила построить семейное счастье на столь зыбком фундаменте, как обман — особенно зная, как трепетно я относился к браку. Но она еще очень молода и, возможно, приняла такое решение не в одиночку — должно быть, ее семья так сильно хотела породниться с нашей, что посчитала возможным сделать это столь дурным способом. А что касается девушки, которая невольно стала моей истинной парой, то на нее я вовсе не сержусь. Да, она продала свою счесть, но кто знает, что толкнуло ее на это? Наверно, ей нужны были деньги. А может, отец Эльвиры запугал ее и заставил прийти в мою спальню. Но если так, то, думаю, бедняжка еще сильнее испугалась, когда наутро увидела знак змеи на своем плече.

Он готов был простить нищенку с площади, которая голодала и нуждалась в деньгах. Он полагал, что та не знала, кого ей предстояло обмануть. Но захочет ли он простить меня, когда узнает, что я пошла на это осознанно? Конечно, нет.

Должна ли я во всём ему признаться? Если та единственная ночь связала нас магическими узами, то значит, мы уже не сможем быть счастливыми друг без друга. И быть может, наша нынешняя встреча отнюдь не случайна?

Но едва подумав об этом, я сразу возразила самой себе. Разве сын короля Керландии сможет жениться на дочери простого шевалье? И то, что я была незаконнорожденной дочерью герцога, отнюдь не добавляло мне достоинств.

— Что вы намерены делать дальше?

Он пожал плечами:

— Не знаю, Луиза. День после нашей свадьбы с Эльвирой стал для меня кошмаром. Я был в таком отчаянии, что осмелился бросить упрек Святому, что покровительствовал нашему роду. Мне показалось, он отвернулся от нас. Теперь я горько сожалею о своих словах, но исправить уже ничего нельзя.

— Именно тогда вы лишились зрения?

— Да. И сразу же после этого я покинул Алузу. Я подумал, что будет лучше, если никто не узнает, что со мной случилось. Было слишком тяжело признать, что единственный наследник рода, известного всей стране, оказался немощным

калекой. Еще была надежда, что мне поможет поезда к Тулен, и я ухватился за нее как за соломинку. Нет, я не сожалею, что приехал сюда. Здесь я встретил вас, дорогая Луиза, и впервые почувствовал то, что, как я всегда полагал, должен был чувствовать только к своей истинной паре. Если бы я мог позвать вас с собой, в Керландию, то был бы счастлив. Но теперь вы понимаете, что это невозможно. Я совершенно запутался. В нашей семье такого еще не случалось. Мои предки всегда знали, кто предназначен им в жены, и никогда не делали неправильного выбора.

— Но почему вы женились именно на Эльвире? — задала я вопрос, который хотела задать, едва поняла, кто был передо мной. — Разве вы не чувствовали к ней ничего особенного?

— Не чувствовал, в том-то и дело! — с горечью признал он. — Мне и самому казалось это странным. Но я решил, что влечение придет после свадьбы, когда магия соединит нас.

Но я по-прежнему ничего не понимала.

— Но с чего вы взяли, что вам была предназначена именно она?

— О, — усмехнулся он, — в этом не было никаких сомнений. Я увидел ее во сне. Это был вещий сон, Луиза. Да-да, не смейтесь, но именно так я тогда и думал. Тогда мы еще не были с ней знакомы, но потом, когда мы встретились на балу, сразу вспомнил ее и довольно быстро сделал ей предложение, ни секунды не сомневаясь, что поступаю правильно. Да, это был всего лишь сон, но я не мог ошибиться. Уже во сне я влюбился в неё — такую славную, такую милую, такую трогательную в старомодно-смешном чепце.

— В чепце? — переспросила я.

Он улыбнулся:

— Да-да, на ней был такой забавный чепец с оборками из голубой в цветочек ткани. Вот видите — я запомнил даже ткань, из которой он был сшит.

Глава 17

Голубой чепец из ткани в цветочек? Вряд ли моя сестра когда-нибудь надевала что-то подобное — ей были привычнее шелка и дорогое кружево.

Так неужели его высочество видел во сне меня?

От этой мысли у меня закружилась голова, и я ухватилась за скамейку.

Должна ли я открыть ему, кто я такая? Признаться во всём — в том числе и в том, за что мне было мучительно стыдно?

Если именно я — его истинная пара, то умолчать об этом значило бы обречь его на одиночество. С подобной перспективой для себя я уже смирилась, но он, в одночасье ставший для меня столь дорогим человеком, заслуживал лучшего.

Вот только поверит ли он мне? Он не может меня увидеть и убедиться, что мы с Эльвирой похожи.

И всё-таки я решила сказать ему правду — даже если за эту правду он меня возненавидит. Мне надоело лгать. Единственное, о чём я его попрошу — чтобы эту правду никогда не узнала матушка.

Я, набираясь смелости, поднялась со скамейки и снова подошла к мраморному парапету, отделявшему прогулочную зону от водопада. Его высочество, различив звук моих шагов, пошел следом.

— Я люблю вас, Луиза, — вдруг сказал он и снял свои темные очки.

У него были небесно-голубые глаза, и они были обращены в мою сторону. Но они не видели меня. И в этот момент его высочество, несмотря на свои титул и богатство, показался мне таким беззащитным, что я всхлипнула — не самый лучший ответ от девушки, которой только что объяснились в любви.

Теодор (хотя мне давно уже хотя бы в мыслях следовало называть его Эмилем!) истолковал это по-своему.

— Я понимаю, моя дорогая Луиза, что после того, что я вам рассказал, это признание не имеет смысла. Но я не смог уехать, не сделав его. Простите, если мои слова вас огорчили. Человек эгоистичен по натуре, и я не исключение. Но если бы я мог…

Сильный порыв ветра едва не сорвал шляпку с моей головы и обрушил на нас столько брызг с водопада, что я содрогнулась — на сей раз от холода. Платье на спине промокло насквозь. И из-за собственных переживаний я не сразу поняла, что в этот момент случилось кое-что еще — гораздо более важное.