Принцесса Миа
Шрифт:
– СКОЛЬКО ЖЕ ТЫ ПОТРАТИЛА? – потребовала ответа мама. Глаза у нее были уже совсем бешеные.
Да, правда, пакетов было много. Рокки развлекался тем, что таранил нижний слой своими грузовичками, пытаясь развалить всю гору. К счастью, лайкру трудно повредить.
– Расслабься, – сказала я. – Я заплатила черной карточкой «Америкам Экспресс», которую мне дал папа.
– НО ЭТА КРЕДИТНАЯ КАРТОЧКА ПРЕДНАЗНАЧЕНА ТОЛЬКО ДЛЯ ЭКСТРЕННЫХ СЛУЧАЕВ! – буквально завизжала мама.
– Здрассьте, – сказала я. – А тебе не кажется, что то, что моя грудь стала нового размера, 36С,
Тут губы у мамы стали совсем тонкими, и она сказала:
– Кажется, Лана Уайнбергер плохо на тебя влияет. Я позвоню твоему отцу.
И она решительно вышла.
Ох уж эти мне родители, честное слово! Сначала они достают меня из-за того, что я не встаю с кровати, или еще из-за чего-нибудь. А когда я делаю то, что они хотят, встаю с кровати и общаюсь с людьми, они и на ЭТО злятся.
Угодить на них невозможно.
Пока мама жаловалась на меня папе (ладно, согласна, я действительно много потратила, намного больше, чем Лана. Но я, наверное, года три ничего не покупала из одежды, кроме бальных платьев и какого-нибудь комбинезона, так что им придется это пережить), я стала запихивать старую одежду, из которой я выросла, в мешки для мусора, чтобы отнести их в благотворительный фонд для бездомных, и развешивать в шкафу новую, стильную одежду, а заодно и складывать то, что я возьму к Тине.
Как ни странно, я поняла, что мне не терпится поехать к Тине. Лана и Триша приглашали меня на какую-то вечеринку в квартире какого-то старшеклассника в Верхнем Ист-сайде (его родители уехали на выходные в спа, пополнять запасы энергии ци), но я сказала, что у меня уже есть планы на вечер.
– Спускаешь на воду новую яхту или типа того? – с сарказмом поинтересовалась Лана.
Но я уже научилась не понимать каждое ее слово слишком буквально и не принимать его близко к сердцу. Когда она отпускает шпильки, то чаще всего это означает, что она пытается быть остроумной. Даже если смешно только одному человеку – ей самой. Между прочим, в этом отношении Лана очень похожа на Лилли.
– Нет, просто встречаюсь с Тиной Хаким Баба, – сказала я и на этом успокоилась,
И, кажется, ни Лана, ни Триша не обиделись, что я отказываюсь от «лучшей вечеринки в семестре», чтобы провести вечер с девочкой, которая даже не входит в их модную тусовку.
Я складывала в сумку зубную щетку, когда в мою комнату с телефоном в руке вошла мама.
– Твой отец хочет с тобой поговорить, – сказала она.
Передав мне телефон, она повернулась и с довольным видом ушла.
Серьезно! Я люблю маму и все такое, но она не может сидеть на двух стульях одновременно. Невозможно вырастить меня социально сознательной бунтаркой и, когда депрессия из-за несовершенства нашего мира подавила меня настолько, что я не могу встать с постели, забеспокоиться и послать меня к психологу, а потом возмущаться тем, что я последовала совету этого самого психолога. Это просто невозможно.
Ладно, нельзя сказать, чтобы доктор Нате на самом деле советовал мне потратить такую кучу денег на нижнее белье. Но все равно.
– Я не собираюсь ничего
– А я тебя и не прошу, – сказал он.
– Ты знаешь, сколько я потратила? – с опаской спросила я.
– Знаю. Мне уже звонили из банка. Они подумали, что кредитная карточка была украдена, и какая-то девчонка устроила с ней набег на магазины. Это потому, что раньше ты никогда так много не тратила.
– А, – сказала я, – Тогда о чем ты хотел со мной поговорить?
– Ни о чем. Мне просто нужно было создать видимость, что я на тебя кричу. Ты же знаешь свою мать, она со Среднего Запада, она не может измениться. Она закатывает истерику, если вещь стоит дороже двадцати долларов, И она всегда была такой.
– А, – сказала я. Потом добавила: – Но, папа, это несправедливо!
– Что несправедливо? – не понял он.
Я понизила голос:
– Ничего. Это я притворяюсь, что ты меня ругаешь.
– А-а. – Кажется, на папу это произвело впечатление, – Хорошо у тебя получается. О, нет!
– Что «о, нет»?
– Сюда только что вошла твоя бабушка. – Голос у него стал напряженным. – Она хочет с тобой поговорить.
– О том, как много я потратила? – Я удивилась. Сумма, которую я заплатила сегодня в «Бенделз», составляет лишь малую часть того, что моя бабушка каждую неделю тратит на парикмахера и косметические процедуры.
– Нет, не совсем, – сказал папа.
Я и опомниться не успела, как в телефонную трубку уже дышала бабушка.
– Амелия! – рявкнула она. – Твой отец сказал, что наши уроки принцессы отменяются на ближайшее время и обозримое будущее, потому что тебе нужно преодолеть какой-то личный кризис. Что все это значит?
– Мама! – Я услышала на заднем плане папин голос. – Я сказал совсем не это!
Я точно знала, что происходит. Папа попытался избавить меня от уроков принцессы, не сказав бабушке, почему мне нужно их пропускать. Иными словами, не рассказав ей, что я прохожу курс терапии. У психолога-ковбоя.
– Тихо, Филипп, – отрезала бабушка. – По-моему, ты уже достаточно сделал. – Она обратилась ко мне: – Амелия, это на тебя не похоже, разваливаться на части из-за Этого Мальчика! Неужели я тебя НИЧЕМУ не научила? Мужчина нужен женщине, как рыбе велосипед! Соберись!
– Бабушка, – устало сказала я. – Это не из-за… это не ТОЛЬКО из-за Майкла. Сейчас у меня довольно напряженный период. Ты знаешь, я на этой неделе пропустила много уроков, мне нужно уйму всего наверстывать, так что, если ты не против, я бы сделала перерыв в уроках принцессы до тех пор…
– А КАК ЖЕ DOMINA REI? – завизжала бабушка.
– А что с ней?
– Нам нужно начинать работать над твоей речью!
– Насчет этого… я просто не знаю, смогу ли…
– Амелия, ты произнесешь эту речь и точка! – рявкнула бабушка. – Я им уже ответила, что ты выступишь. Я уже ПОХВАСТАЛАСЬ этим перед герцогиней! Значит, встречаемся завтра днем в посольстве Дженовии, вместе углубимся в королевские архивы и посмотрим, что можно найти подходящего для твоей речи. Тебе все понятно?
– Но, бабушка...