Принцесса и арбалет
Шрифт:
– Конечно же нет! – чистосердечно ответил я.
Следующим на допрос попала Сташа.
Прошли сутки.
– Михаил!
– Да, Бесс? – сладко зевая, отозвался я.
– Как ты это выдержал? – в голосе некроманта чувствовалось уважение – уважение ко мне, как к магу высшей категории.
– Да, Михаил? – поддержала его ведьма, – Как ты это смог?
– Да ладно вам, – отмахнулся я, – это совершенно не сложно было…
«Это» –
Так что пришлось честно выносить все допросы. Мне-то ничего, у меня фантазия хорошая, да и я допрашивался первым, по мне составили общую картину, которую, в свою очередь, проверяли по другим. И что поразило всех – никто из нас ни разу не сбился! Все абсолютно идеально, в меру, конечно, «человеческой забывчивости», рассказывали о нас, о нашей жизни в Чаэсе. О том, как в один прекрасный день, мы решили на семейном совете на время зимних холодов, когда на нашей ферме нет работы, съездить на юг, посмотреть загадочное Черноречье. Бил, Бесс, Лера, Сташа, Тагрей, Федя в идеальных подробностях описывали наш дом в Чаэсе, мраморную статую на первом этаже, лестницу на второй, чердак, где у нас хранилась коллекция семейных картин и топоров Феди. Все рассказывали о жизни Лерки при дворе короля Чаэса, про ее вечные балы, как она со своим будущим супругом на одном из таких балов познакомилась…
Короче, накормили сказками крылана и его приспешников по самое нехочу. Естественно, что без моей помощи тут не обошлось. Так как легенду мою никто не мог знать, то все сутки, все время допросов, «я сидел у них в голове и давал советы, как на тот или иной вопрос отвечать». «Не спал, не ел, выносил чудовищную ментальную нагрузку», и пока остальные допрашивались от трех до пяти часов, неприятно, но терпимо, «меня допрашивали сутки подряд». По крайней мере, все были в этом уверенны.
А я не стал их разочаровывать. Ну действительно – зачем им знать, что на самом деле все это время я спокойно занимался своими делами, спал, отдыхал, думал на отвлеченные темы? Зачем им знать, что у них в головах сидел не я, а не ведающий усталости Лимп, который, обладая идеальной памятью, с таким заданием все равно бы лучше меня справился. Верно, незачем. Пусть лучше воспринимают меня как этакого героя, способного прикрыть своей спиной друзей и грудью броситься на амбразуру. Авторитет в глазах друзей и подчиненных – штука не лишняя. Уважение на самом деле полезно иногда бывает, главное в нужной ситуации его с умом конвертировать в нечто другое. Например, в то же самопожертвование.
– Так вот ты какой, Город Славы…
Везет мне на «славу». Город Славы, Мыс Славы, Славутич, Севастополь – повсюду меня эта слава преследует! Бедная фантазия у людей, куда бы они не забрались, в какие бы джунгли, горы или пустыни, так сразу начинают в честь собственного «геройства» и «славы» города называть!
Хотя из всех тех мест, что я упомянул, Город Славы был самым… Самое подходящее
Блеклый, тусклый, невыразительный, город жил своей бледной жизнью, по пасмурным улицам ходили хмурые и угрюмые люди. Мрак, да и только! На фоне этой серости любой оттенок ярких цветов сиял, солнцу подобно. Иссиня-черные короткие волосы Сташи, золотые волосы Леры, моя рыжая борода, седина Бесса, и невыразительные, пустые лица местных жителей. Контраст более чем разительный.
Кстати, наконец-то я смог вблизи изучить загадочных жителей Черноречья, тех, кому в будущем предстояло стать врагом номер один всего прогрессивного (и не очень) человечества. Первое впечатление – люди. Второе – биологически люди, физиологически люди, ментально существа, с людьми имеющие мало общего. Этакий муравейник, все куда-то деловито снуют, копошатся. У каждого есть дело, цель, отвлекаться от которой он не имеет никакого права.
Но это было не общество «роя», и не общество «1984», и не общество других похожих режимов, где люди, биологически или психологически, становятся шестеренками огромного механизма. Это было нечто другое, был некий нюанс, который я пока не мог понять. Но в то же время чувствовал – тут что-то не так!
Что именно не так я понял, лишь когда заглянул в Сумрак – у людей тут не было души. Даже не так. Это я неправильно сказал, души не было у чертей, существ магических, у камней или у куска железа, если он не стал пролившим кровь мечом. У жителей Черноречья душа была, но при них ее не было. Уникальная ситуация! Они все были как бы уже мертвы, ту часть их сущности, которая отвечает за жизнь, у них забрали. А взамен…
А взамен по нити, связующей душу с телом, пустили управляющий сигнал, и получили страну марионеток. Окружающие меня люди были менее чем муравьями, они не были частью коллективного разума, они не были творениями магии, они были куклами! Некий могучий кукловод, а я даже не сомневался, кто это такой, не решился давать своим солдатам даже подобие свободы, он сам стал ими! Мне предстояло сразиться не со страной, не с войском, а с одним конкретным существом и миллионам его марионеток, кукол, не способных самостоятельно сделать шаг. Лорд Черноречья был своим народом – я сквозь стены видел, как у новорожденного ребенка отлетела душа, а крик оборвался, потому что лорд не видел смысла кричать.
Самое обидное, нити, связующие лорда с его «людьми», не имели воплощения ни в реальном мире, ни в Сумраке вплоть до его глубинных слоев. Будь это обычный гипноз, обычное удаленное управление, а я на такие фокусы тоже способен, то можно было бы сосредоточить свое внимание в финальной битве на этих нитях, перерезать их, лишить лорда миллионов его «тел». Но тут было нечто более сложное, нечто, придумать и сотворить которое по силам лишь Творцу, пусть даже павшему и лишившемуся своего небесного престола.
– Да, это он, – подтвердила Сташа, – это Город Славы.
– И ты тут жила? В этом… «сказочном городе»?
– А я никогда не говорила, что мне тут нравилось! – стала в позу ведьма.
– Сташа, я тебя ни в чем не обвиняю! Уймись! Ты лучше скажи – тут вообще нечто вроде трактира или таверны есть?
– Их тут на самом деле много, – вместо ведьмы, непонятно на что обиженной, ответил Тагрей, – Я некогда много раз по службе вынужден был посещать этот город. У них тут специально для иностранцев выделен специальный квартал, где люди… нормальные! Я могу показать, здесь недалеко, мы сможем там остановиться.