Принцесса гарема
Шрифт:
Дамиан почувствовал, что Эрик опять ослабил хватку.
– У тебя все еще есть шанс помочь другу. Предупреди их об атаке, и, клянусь жизнью моего единственного сына, я прослежу, чтобы Валдис не причинили вреда.
– Почему ты сам не пошел предупредить императора?
– Потому что спасение Валдис показалось мне более важным, – признался Дамиан, сам не веря своим словам. Странная женщина с далекого севера с необычными глазами давно перестала быть для него орудием действий. – Я знаю, что ты любишь ее, северянин, но Мохаммед окружен телохранителями. Возможно, ты убьешь их всех, но
– Кажется, у меня нет выбора, – варяг помог Дамиану встать на ноги. – Но если ты солгал мне, и ей причинят вред, то я убью тебя. Поверь мне, я это сделаю.
– Справедливо, – Дамиан сделал ему греческий знак прощания.
Северянин хмуро улыбнулся ему, а его бледные брови поднялись.
– Ты оказываешь эту честь варвару?
– Только в момент слабости, – ответил Дамиан. Он сам удивился уважению, которое начал испытывать к этому тавроскифу. – Спаси Болгаробойцу для империи. Его смерть была бы большим ударом для нее.
– Спаси для меня Валдис, и ничего другого мне больше не нужно.
– Торопись, варяг, и да поможет тебе Бог.
– Удачи в бою, – Эрик пожал локоть Дамиана в северном жесте прощания и побежал по коридору.
«Возможно, в конце концов он достоин ее», – пробормотал Дамиан и поспешил в противоположном направлении. Перед тем, как он войдет в ложу Мохаммеда и Валдис, ему нужно успеть сделать еще одну вещь. Он только сомневался, успеет ли. И сработает ли то, что он задумал.
Валдис не могла усидеть на месте от беспокойства. Вероятно, Локи почувствовал это, потому что маленькая собачка спрыгнула с ее коленей и побежала обнюхивать углы ложи. Мохаммед попросил Валдис открыть корзинку с едой, которую приготовила Агриппина, и велел, чтобы она очистила для него виноград. Сам он погрузился в созерцание представления, происходящего на арене. Когда одного из солдат посадили на пику, Мохаммед торжествующе улыбнулся, наслаждаясь криками умирающего и издав низкий смешок.
– Когда я наблюдаю за смертью других, находясь в роскоши и комфорте, то забываю о том, что сам смертен, – _ сказал, он, будто предугадывая свое будущее. На арену выбежали четыре человека с носилками, чтобы подобрать тело солдата с залитого кровью песка. – Вечная жизнь– это заблуждение, но пусть оно будет приятным. Налей нам выпить, мой оракул.
У Валдис забилось сердце. Наступил момент истины. Она что-то пробормотала в ответ и встала, чтобы выполнить его просьбу. Она отчаянно молилась, чтобы ее руки не подвели ее.
Валдис откупорила амфору, налила золотистую жидкость в светло-зеленую чашу, и с большой осторожностью протянула ее хозяину.
– Повариха сказала мне, что ты сама приготовила для меня этот напиток, – он пронзил ее взглядом. Валдис показалось, что он видит ее насквозь. Она заставила себя улыбнуться ему.
– Но я не буду пить один. Налей себе бокал и давай выпьем за то время, когда мне больше не понадобятся твои услуги прорицательницы. Я с нетерпением жду момента, когда смогу попробовать тебя как женщину, и хочу, чтобы ты тоже получила от этого удовольствие. Пусть никто не посмеет сказать, что я нещедрый
– Никто в этом не сомневается, – ее улыбка погасла. Она словно смотрела на себя со стороны, пока наливала остатки яда в свою чашу.
«Так вот какое чувство справедливости у бога этого города, – подумала она, держа перед собой свою смерть. – Я могу его убить, но это будет стоить мне собственной жизни».
Думать об Эрике в этот момент было невыносимо. Вместо этого перед ней появилось лицо Ландины. И Фатимы, которой выбили все зубы. И всех женщин гарема, которые терпели издевательства и истязания хозяина. Некоторые признавались ему в любви, но даже они боялись его. Если в ее силах избавить этот серединный мир от Хабиба ибн Мохаммеда, то так тому и быть. Она решила, что это равноценный обмен. Валдис подняла чашу, приветствуя Мохаммеда, и поднесла ее к губам.
Однако прежде чем она сделала глоток, Дамиан Аристархус протиснулся мимо охраны и зашел в их ложу.
– Спасибо, Валдис. Я умираю от жажды. Позволь, я это выпью, – Дамиан выхватил у нее из рук чашу и опустошил ее одним глотком, как настоящий завсегдатай таверн. – Чистый нектар. Есть еще?
– Нет, – вымолвила Валдис, в шоке от неожиданного вмешательства Дамиана. Хотя она и подозревала Дамиана в сговоре с теми, кому она пыталась противостоять, она никогда не хотела причинить ему вред. Она не могла вымолвить ни слова.
– Жаль, – пожал он плечами и обернулся к Мохаммеду. – Пей до дна, друг мой. Я принес весть о том, что наши планы идут своим чередом.
– Это, несомненно, нужно отпраздновать, – Мохаммед поднес зеленую чашу к губам и осушил ее до дна.
Валдис предвкушала ощущение триумфа, но в ее душе царила сумятица. Она только что убила своего друга. Когда появятся первые симптомы? Будет ли больно? Она не спросила аптекаря об этом.
Дамиан вытер пот со лба.
– Сегодня жарче, чем ожидалось. Ты попросил Агриппину упаковать то македонское вино?
Мохаммед покачал головой и наклонился вперед, чтобы получше рассмотреть происходящую на арене бойню.
– Не злоупотребляй горячительными напитками, они могут принести тебе смерть.
– Я хочу рискнуть, – Дамиан кинул Валдис кожаный мешочек. – Возьми это и сходи к виноторговцу у верблюжьих ворот. Он торгует неплохим этрусским.
– Но Валдис не может ходить по ипподрому одна, – запротестовал Мохаммед.
– Конечно, нет, – согласился Дамиан. – Мой слуга Лентулус ждет в коридоре. Он присмотрит за ней и сопроводит ее, – он повернулся к Валдис и неожиданно перешел на скандинавский. – Иди и не возвращайся. Все произошло так, как надо. Поверь мне.
– Что это? – спросил Мохаммед.
Дамиан засмеялся.
– Я только что сказал Валдис, что она не единственная, кто выучил новый язык. Я тоже работал над некоторыми скандинавскими фразами. Посмотри, как она удивлена. – Поспеши и принеси мне вина. Вот, хорошая девочка, – он отослал ее прочь и повернулся к Мохаммеду. – Тебе это может показаться забавным. Я прочел сегодня любопытное исследование, в котором говорится, что женщины не испытывают такой жажды, как мужчины. Как верблюды, они хранят воду в, – Дамиан очертил вокруг своей груди круг.