Принцесса гарема
Шрифт:
Эрик не знал, что сказать. Магия была занятием женщин. Мужчин, которые пытались искать силу в колдовстве, считали женоподобными, и он никогда не интересовался такими вопросами. Поэтому он ехал дальше в молчании.
– Я использовала колдовство на человеке, за которого должна была выйти замуж, – наконец произнесла Валдис.
Она посмотрела на него своими необычными глазами, и Эрик почувствовал, будто падает в бездну. Он с легкостью мог поверить в то, что она могла околдовать мужчину.
– Это не стоило большого труда. Он был сыном ярла. Я же была дочерью простого обедневшего кэрла. Когда Рёгнвальд посетил нашу ферму, он
– Если бы этот Рёгнвальд был настоящим мужчиной, ему не понадобилось бы колдовство, чтобы заметить такую женщину, как ты.
Она улыбнулась его словам, отдавая им должное.
– В любом случае, это сработало. Хотя отец убеждал его жениться на дочери ярла в Каупанге, сердце Рёгнвальда жаждало меня, – она жалко улыбнулось, – до тех пор, пока я не поплатилась за свое колдовство. Когда перед свадьбой меня охватил приступ, он внезапно вспомнил о своем долге перед Бьёркё и объявил, что должен жениться на бледной девушке из Каупанга.
– Ну и дурак, – сказал Эрик. Ее плечи поникли.
– Теперь ты видишь, почему я не могу притворяться, будто обладаю даром провидения. Если боги наказали меня этой болезнью только за использование любовных приворотов, то что может произойти, если я попытаюсь использовать магию по-настоящему?
– А ты не думаешь, что любовь – это и есть настоящее? – спросил Эрик, подгоняя своего коня ближе к ней. – Подумай о том, что любовь делает с человеком. У греков есть легенда об одной женщине, Елене, она была такой прекрасной, что из-за нее между царями произошла война.
Валдис скорчила гримасу.
– Почему же они не спросили ее, кого из них она предпочитает?
Эрик покачал головой, отгоняя от себя неприятные воспоминания.
– Иногда любовь ослепляет мужчину, и то, чего хочет женщина, его волнует меньше всего.
– Тогда то, что греки принимают за любовь, не более чем страсть, малодушное желание обладать чем-то любой ценой, – она вздохнула и подняла вверх свои тяжелые волосы. Легкий ветер щекотал волоски на ее стройной шее. При виде ее теплой нежной кожи Эрику захотелось прильнуть к ее затылку поцелуем.
– Возможно, ты права, – согласился он. – Но не думаю, что болезнь послана тебе богами. Если бы ты обладала подобной силой, ты захотела бы одарить ею другого человека?
Она покачала головой.
– Я бы никому не пожелала преследований черного ворона.
– Мы должны надеяться, что боги такие же благородные, как их создания. Иногда вещи происходят сами по себе, без причины. Я думаю, что твоя падучая болезнь одна из таких вещей. – Эрик задумался, натянув поводья своего горячего жеребца, чтобы тот не забывал, кто его хозяин. – Что касается того, должна ли ты чувствовать себя виноватой из-за того, что не обладаешь некими способностями. Если бы это было преступлением, то большинство знати и бюрократов в Миклогарде давно бы уже поладили в тюрьму. Даже боги не гнушаются прибегать к хитрости, когда это входит в их планы. Один обманывает своих врагов. Локи меняет внешность, чтобы сбить с толку неприятелей.
Услышав свое имя, маленькая собачка высунула голову из сумки рядом с седлом Валдис. Она назвала его Локи, как изворотливого бога огня, потому что пес был таким смешным, когда танцевал на задних лапах и выпрашивал еду. Собачка никому не доверяла, кроме Валдис. Пес даже
– Грек пообещал тебе свободу за то, чтобы ты притворилась, будто обладаешь даром провидения, – продолжил Эрик. – Не кажется ли тебе, что это достаточная цена за риск?
– Да, думаю, что я согласна, – откликнулась она наконец. – Хотя, если сказать по правде, ума не приложу, что мне делать со своей свободой. Поначалу все, о чем я могла думать, это возвращение на родину. Но я не могу вернуться домой. Моей семье не нужен лишний рот. Эта дорога закрыта для меня. Может статься, я поеду в Данию или Исландию, – она бросила на него вопросительный взгляд. – Зачем ты добровольно приехал в эту адскую жару, когда мог выбрать любое место в мире?
– Север безвозвратно закрыт и для меня, – мягко сказал он.
– Почему? Из-за твоей клятвы императору?
– Нет, – признался он. Он не хотел говорить ей, но, возможно, будет лучше, если она узнает. Если его будут проклинать, то уж лучше за правду. – Я не могу вернуться домой, потому что я совершил убийство.
Глава 6
Для большинства людей закон – это перечень запретов. Однако для избранных – это список возможностей.
Убийство. Это неприятное слово вертелось у нее в голове, оставляя горький осадок отвращения.
Валдис помнила, как в детстве к ним каждые три года приезжал судья, делая объезд по маленьким деревушкам, расположенным у фьордов, а также по удаленным островам в Северном море. Его целью было напомнить людям об их долге и моральных обязательствах перед законом северного королевства. Закон объединял людей и даровал им границы, в которых они могли жить если не в полной гармонии, то, по крайней мере, уважая права друг друга. Одним из самых ужасных преступлений, по словам судьи, считалось убийство. Хуже него могло быть только нарушение данной клятвы. Одно дело – вызвать человека на бой и убить его в равном поединке, и совсем другое – лишить человека жизни тайком, не дав ему возможности защищаться.
Эрик убийца? Валдис не могла прийти в себя от изумления. Он казался ей человеком, который не смог бы опуститься до подобной трусости. Убийцу нельзя было подпускать к себе ближе, чем на шаг.
Она вспомнила, как он держал ее на руках во время приступа. Все ее родные и знакомые отвернулись от нее из-за страха или отвращения. Она не могла повернуться к Эрику спиной, несмотря на его чудовищное признание.
– Ты не можешь быть убийцей, – сказала Валдис. – Закон требует жизни убийцы за жизнь жертвы. Если ты на самом деле был виновен, то тебя бы казнили – вырезали бы кровавого орла [15] или задушили гарротой. [16]
15
Способ казни, принятый у викингов. Согласно описаниям, осужденному рассекали на спине ребра, разводили их в стороны наподобие крыльев и вытаскивали легкие.
16
Способ казни через удушение.