Принцесса Бен
Шрифт:
Судя по легенде, гора всегда была жилищем великанов. Давным-давно пара волшебников, муж и жена, забрались на утес к долине, и женщина исцелила великанов, показала, как разжигать огонь. В благодарность великаны построили замок на живом камне Аншиенны, и оттуда пара основала королевство Монтань, магией ограждая страну и ее народ от вреда.
Как ребенок, я обожала слушать эту легенду и настаивала, чтобы папа повторял ее почти каждую ночь. А еще мы соединяли историю с легендой Дракенсбетта, наших соседей и вечных врагов. Это королевство занимало земли вокруг Монтани, название его означало «Ложе дракона». Они настаивали, что драконы жили на ледяной вершине Аншиенны, что их королевская семья произошла от этих мифических существ.
Наша
Независимость требовала усилий. Угроза войны век назад заставила выстроить стены по периметру, а за новыми стенами поставить новые бараки и дом, где я провела детство. Во времена дедушки Дракенсбетт снова собрал армию. Дедушка, король Генрих — Барсук, как его называли за его непримиримость (и, как мне говорили, за его крупное телосложение и низкий рост) — старался уладить дело переговорами с более сильным противником, в это время улучшая свою защиту, пока замок не стал соответствовать своей эмблеме ежа. В отличие от ежей, людей можно было переманить золотом. Агенты Дракенсбетта подкупили стражу открыть врата в город темной ночью. Тревогу подняли слишком поздно, но Генрих собрал людей и яростно ответил врагу. Барсук так яростно сражался, что люди Дракенсбетта отступили к мосту, в город, а потом и к утесу. Сражение перешло в побег. Впрочем, Барсук остался со смертельной раной, и он умер, когда солнце взошло над непокорными землями Монтани.
Мой дядя Фердинанд, хоть был и не таким величественным, принял корону и скипетр в это тяжелое время и правил скорбящими людьми. Первым своим указом он построил для отца гробницу высоко на склонах Аншиенны. И в мае на годовщину известного боя Фердинанд и его брат Уолтер, мой отец, отправлялись к гробнице, чтобы почтить память об отце. Мы с мамой присоединялись к ним, как и многие ветераны, что сражались на стороне Барсука.
Я помнила в такие походы о легендах Аншиенны и искала эльфов и следы великанов, но находила только певчих птиц и один раз увидела лису в кустах. Пока взрослые говорили и молились, я плела венки из полевых цветов, которые оставляла на могиле дедушки, и родители, к моей гордости, умилялись от таких моих действий. Серьезное событие и красота горного склона в цветах и изумрудной траве, небеса над головой, подернутые облаками, всегда оставляли сильное впечатление.
* * *
И хотя Дракенсбетт причинил моей стране и семье много страданий, я мало знала в детстве о нашем враге. Казалось, нападения их утихли, как буря в море, тридцать лет после победы Барсука продолжался приятный мир.
Я помню разговор, который произошел, когда отец вернулся из дипломатической встречи, в которой он уточнял границы, к снежным вершинам Аншиенны. Там никто не бывал, их не наносили на карту, и это привлекало внимание правительства.
— У Ренальдо — нынешнего короля Дракенсбетта — есть сын, как ты знаешь, — сказал он мне, когда я быстро расправилась со сладостями, которые он принес, сухофруктами из Дракенсбетта, карамелью и орехами.
— Да, — сказала мама. — Самые трудные роды, как я слышала… — как целитель, она всегда участвовала в нашем разговоре такого рода слухами.
Он улыбнулся.
— Но мальчик здоровый. Может, вы когда-то поженитесь.
Я изобразила, что меня тошнит.
— Уолтер! — возмутилась мама. В моем плохом поведении она всегда винила его.
Я попыталась говорить с липкой карамелью во рту:
— Ты… видел драконов?
— О, всяких, — улыбнулся он. — Огнедышащих, зеленого, который…
— Ничего такого там нет! — заявила мама. — Мы точно не видели.
— Ладно
— Как не видели? — спросила я.
— Они только выдумывают драконов.
— Их нет? Даже на Аншиенне? — во мне бурлило разочарование.
Мама улыбнулась.
— Боюсь, что нет, милая. И чем скорее они перестанут болтать о драконах и их крови, тем лучше будет для всех нас. А теперь помой руки, пока не слетелись мухи.
Я не понимала, почему отец не говорил больше о том, что я могу выйти замуж за кого-то из страны, которую мама терпеть не могла. Странно, что я при этом упускала в детстве очевидную связь, что тот мальчик — принц, а я, племянница короля, — принцесса.
* * *
Часто слухи предшествуют тревожным событиям. Но убийство короля Фердинанда ударило по мирным жителям Монтани без предупреждения.
Как все поняли, на них напали, пока они стояли у гробницы Барсука. Они напали сначала на мою маму, пронзили ей спину несколько раз. Фердинанд, наверное, бросился ей на помощь, ведь его руки и плечи были изранены, лезвия точно были отравлены. Только яд мог объяснить его гибель, ведь его раны не были смертельными, а кожа в смерти была со странным зеленоватым оттенком.
Но так и не нашли моего отца или Ксавьера Старшего. Первый отряд, посланный королевой, когда король и остальные не вернулись в назначенный час, обыскали место у гробницы, но их чуть не смыло дождем. Второй отряд возглавлял Ксавьер Младший (сын Ксавьера Старшего, заместитель командующего армией Монтани), они забрались выше и дальше, но без результатов. Они ходили и кричали, но не нашли ни следа ног или огня, ни капли крови. Двое мужчин словно пропали.
Я знала мало о той адской ночи, которую я дрожала у трупа матери. Мой разум был затоплен горем от потери, я не думала про ее раны или про тех, кто ее убил. Даже в тупой боли, впрочем, слушая, как солдаты готовили замок к атаке, я поняла, что убийство было связано с войной. Я не могла назвать точный момент, когда начала подозревать Дракенсбетт, это пришло бессознательно, как тихий шум, который ворвался во сны и разбудил. Дракенсбетт славился отговорками. Но что мешало им убить, если это помогало достичь цели? Эта страна знала о годовщине смерти Барсука, ведь она была причиной, и знала, что к могиле приходят в этот день. Убийство короля Фердинанда погрузило Монтань в отчаяние, исчезновение принца Уолтера, главы армии, удвоило смятение. Похитили моего отца или убили, я не знала. В хорошие минуты я надеялась, что он сбежит, что его даже сейчас охраняет Ксавьер Старший, и они готовятся вернуться. И в эти мгновения я ужасно ненавидела Дракенсбетт за то, что они сеяли сомнение. Но вестей не было, и надежда увядала.
* * *
Думаю, понятно, как я была потрясена, увидев отряд солдат Дракенсбетта на погребении. Судя по реакции людей у двух свежих могил, не у меня одной возникли подозрения. Чужаки не реагировали на шепот и взгляды, решили игнорировать это, и я хотела еще сильнее, чтобы отец вернулся, ведь он бы все объяснил.
Меня увела фрау Лунгонасо, жительница города, часто помогающая нам по дому. Женщина не скрывала свое недовольство из-за моего поведения, она точно видела в трагедии наказание моим родителям за снисходительность к дочери. В доме она сняла с меня промокшую одежду, ворча под нос о пневмонии.
Я ее почти не слушала. Онемев от горя, усталости и холода, я не боролась с ней, хоть она и вела себя грубо, я даже не возмущалась из-за ванны, но не чувствовала тепло. Даже голова стала холодной, сердце болело, я едва ощущала дискомфорт. Снаружи давило зловещее небо, приглушенные голоса и тихие шаги добавляли тревоги. Я смутно расслышала стук во входную дверь и быстрый разговор.
Фрау Лунгонасо завопила, не замечая мою скромность:
— Скорее, — рявкнула она. — Это важно.
Сердце подпрыгнуло в груди.