Принцесса Баальбека
Шрифт:
Наконец путники очутились на противоположной стороне пропасти, проехали через новые ворота, по обеим сторонам которых поднимались широкие террасы, оставили позади себя длинную улицу и выехали на большой двор в стенах большой грозной крепости. Тут подошел к ним человек, весь в белом, и низко поклонился; за ним выбежали слуги, помогли рыцарям сойти с лошадей и отвели лошадей к ряду конюшен, помещавшихся по одну сторону двора; братья пошли за ними, чтобы прибрать лошадей. Наконец первый воин, терпеливо ждавший рее время, провел их по различным коридорам в комнаты для гостей – большие помещения с каменными потолками;
Вульф оглядел большую сводчатую комнату, в которой с наступлением тьмы слуги зажигали мерцающие лампы, вставленные в железные кольца, вделанные в стену, и сказал:
– Ну, я охотнее переночевал бы в пустыне со львами, чем в этом унылом месте.
Едва он сказал это, как закрывавшие дверь занавески раздвинулись, и в комнате показались статные женщины, окутанные покрывалами и с блюдами в руках. Они поставили кушанья на пол перед д'Арси, знаками, улыбками приглашая братьев пообедать, их подруги внесли чаши с ароматной водой и облили ею руки рыцарей. Тогда д'Арси сели и стали есть странные, но очень вкусные кушанья. В то же время откуда-то понеслись нежные песни и звуки арф и лютен. Братьям предложили вино, но, вспомнив слова Масуды, они попросили воды, и через несколько времени их просьба была исполнена.
После обеда красавицы ушли и унесли блюда и тарелки; тогда появились черные невольники; они провели братьев в ванны, да в такие, каких рыцари еще никогда не видывали; д'Арси сначала омылись теплой, а потом холодной водой. После ванны их растерли пряными ароматными маслами, завернули в белые плащи и отвели обратно в их комнату, где уже стояли приготовленные постели. Усталые д'Арси легли; в это время снова началась сладкая музыка, и под нежные звуки они заснули.
Открыв глаза, братья увидели, что через высокие окна льется утренний свет.
– Ты хорошо спал? – спросил Вульф.
– Довольно хорошо, – ответил Годвин. – Только мне всю ночь казалось, что сюда входили какие-то люди и смотрели на меня.
– Мне грезилось то же самое, – сказал Вульф, – и, кажется, это не был сон. Вот на моей постели лежит одеяло, его не было, когда я лег.
Годвин оглянулся и увидел, что на его постели также лежит одеяло, которое, конечно, принесли ночью, когда в этом высоком месте делалось холодно.
– Я слышал рассказы о зачарованных замках, – сказал он. – И теперь, мне кажется, мы в волшебном дворце.
– Да, – ответил Вульф, – и до сих пор нам очень хорошо.
Они встали, оделись в свежее платье и накинули лучшие плащи, которые привезли с собой на мулах. Вскоре вошли закрытые покрывалами женщины и подали им вкусный завтрак. Окончив его, д'Арси знаками показали одной из служанок, что им нужны тряпки, которыми они могли бы почистить свои рыцарские доспехи; братья не говорили ни слова по-арабски, помня совет Масуды делать вид, будто они не знают арабского языка. Служанка кивнула головой, ушла и скоро вернулась с другой прислужницей. Они принесли куски замши и какую-то пасту в кувшине; девушки уселись на пол, без просьбы братьев взяли кольчуги и стали так тереть их, что они заблестели, как серебро; братья же чистили свои шлемы, шпоры, щиты, мечи и кинжалы, а также точили лезвие камнем, который возили с собой для этой цели.
Работая,
– Красавцы, – сказала первая девушка, – хорошо было бы, если бы нам достались такие красивые мужья.
– Да, – ответила другая, – и знаешь, рыцари эти до того похожи друг на друга, что, вероятно, они близнецы. Ну, которого же из них ты бы выбрала себе?
Долгое время девушки разговаривали, сравнивая Годвина с Вульфом; лица братьев сильно покраснели от смущения, и они стали неистово тереть щиты, чтобы объяснить свой румянец усталостью.
Наконец одна из служанок заметила:
– Жестоко поступила госпожа Масуда, заманив этих красивых птиц в сети нашего господина, лучше сделала бы она, если бы предупредила их.
– Масуда всегда была жестокой, – ответила другая, – и она ненавидит всех мужчин. Только мне думается, что если она полюбит кого-нибудь, то полюбит крепко, и, может быть, ее любовь будет для него хуже ненависти.
– А эти рыцари шпионы? – спросила первая.
– Я думаю, – послышался ответ. – Глупые люди, они воображают, что могут шпионить в стране шпионов! Лучше, если бы они дрались, так как, вероятно, хорошо умеют сражаться. Что-то будет с ними?
– Думаю, то, что случается всегда; сначала они проведут время хорошо, а потом, если для них не найдется другого дела, им предложат переменить веру или выпить кубок. Впрочем, если они окажутся людьми знатными, может быть, их посадят в тюрьму, чтобы взять за них выкуп. Да, да, жестоко поступила Масуда. Зачем она обманула их? Ведь, может быть, они мирные путешественники и просто хотели осмотреть наш город?
В эту минуту занавесь отодвинулась, и вошла сама Масуда. Она была одета в белое платье, и на ее груди с левой стороны краснела вышивка в виде кинжала. Ее длинные черные волосы падали на плечи, полускрытые раздвинутым спереди покрывалом, которое свешивалось у нее с головы. Еще никогда не казалась она д'Арси такой красивой.
– Привет, братья Петер и Джон, – сказала Масуда по-французски. – А разве это подходящее занятие для пилигримов? – прибавила она, указывая на мечи, которые они точили. Братья поклонились ей.
– Да, – ответил Вульф, – для пилигримов в этот святой город.
Девушки, чистившие кольчуги, тоже поклонились; казалось, в этом дворце Масуда была лицом важным. Она взяла одну из кольчуг и резко сказала:
– Плохо вычищено. Я думаю, вы лучше болтаете, чем работаете. Ну, ничего. Помогите этим рыцарям надеть их. Глупые! Это кольчуга сероглазого путника. Дай мне ее, я буду его оруженосцем, – и она вырвала кольчугу из рук служанки. Когда Масуда отвернулась, девушки переглянулись.
Братья вполне вооружились и накинули на себя плащи; Масуда сказала:
– Теперь вы совсем похожи на пилигримов. Слушайте, у меня есть к вам дело. Господин, – и она нагнула голову так же, как и служанки, угадавшие, о ком она говорит, – через час примет вас; до тех пор, если вам угодно, мы погуляем по саду, который стоит посмотреть.
Д'Арси пошли за нею; подле занавеси она шепнула им:
– Во имя любви к жизни, помните все, что я вам говорила, главное же о вине и кольце – если вы впадете в сон выпитых напитков, вас обыщут. Со мной говорите только об обыкновенных вещах.