Принц воров
Шрифт:
— Я не Домбровский, но что ты хочешь сказать, я знаю, — Корсак начал рыть ложкой ямку. — Мы идем на кладбище, и я вас туда веду. Но если я вдруг задумаю по пути что-нибудь нехорошее, вы прирежете меня, как барана. Я ничего не пропустил?
Крюк улыбнулся, поглядывая на Славу, и не заметить этого тот не мог.
— Все правильно, красный офицер… — кивнул Червонец. — Последний вопрос, пока мы тут сидим перед дорогой. На хера ты роешь землю? Могилку Сычу?
Корсак уронил в ямку банку, жестом приказал принести из травы вторую и приказал бросить туда все окурки.
— Мусор
— Я выполню обещание, данное Святому, — угрюмо пообещал Червонец.
— Это само собой. Я о других условиях.
— Это… о каких это? — опешил вор.
— Если хоть одна падла за время в пути скажет хоть одно нехорошее слово о моей семье, я перережу ей глотку.
— Принято, — согласился Червонец.
Один из бандитов взвалил Сыча на спину, и группа двинулась к опушке ближайшего перелеска. Перемещение зигзагами от перелеска к перелеску удлиняло путь почти вдвое, но ходить по простреливаемым взглядом местам запретил Корсак. А его слово среди них уже кое-чего стоило…
Глава 4
Они шли весь день и еще половину следующей ночи.
Отдыхали по очереди, как велел Корсак, мучились от голода и жажды, но не заходили ни в попавшуюся по пути сторожку с видимыми признаками жизни, ни в маленькое селение.
— Как же так! — возмущались двое из «рядового состава». — Ведь пожрать-то надо?!
— Ничего не жрать, коли жрать нечего, — был им ответ. И Корсак уводил жаждущих головорезов от жилья.
— Червонец, — рычал кто-нибудь из бандитов, — разреши сходить! Ну кто там может быть?! Пара мужиков, пара баб! Заберем снеди, и все дела!
Но Червонец угрюмо молчал, толкая изголодавшихся подчиненных в спины.
Два или три раза, залегши в лесу, они видели, как по проселочной дороге проезжают грузовики, в кузовах которых сидело никак не меньше двадцати солдат. Один раз им встретился пикет на дороге, которую нужно было перейти. Два мотоцикла, на колясках которых стояли пулеметы Дегтярева, и рядом — человек восемь людей в синей форме. Спокойно покуривая, они указывали руками в сторону залегшей группы, чертили в воздухе какие-то круги и, наверно, соглашались друг с другом, что через такие кордоны прорваться бежавшим бандитам, если таковые имеются, невозможно.
Корсак был другого мнения. Он упрямо вел группу в Хромово, делая большие петли и сводя к минимуму встречи не только с разыскивающими их чекистами, но и с местными жителями. Когда светящиеся стрелки на часах Славы стали одновременно приближаться к цифре «3», указывая на то, что наступило утро второго дня их похода, вдали показались смутные признаки поселка. Более того, они вышли прямо к кладбищу.
— Черт меня побери, — пробормотал Крюк, вглядываясь в раскинувшуюся перед ним панораму. — Ни одного креста…
— Кресты сожгли в войну. Люди приходили
— Леса мало?! — взвился Крюк, истый вор старой закалки, для которого опоганить могилу было равносильно сожжению церкви или убийству матери.
— Люди голодали, Крюк, — буркнул Ярослав. — Лошадей нет, сил нет. Попробуй, свали дерево, напили и наруби… Ты как сейчас себя чувствуешь после полутора суток голодухи? Завалишь пару березок?
Крюк с сомнением хмыкнул…
— Куда проще крест вынуть и дотащить до дома… А там ломай его и по частям жги… Ты куда это подался, орел?! — окрикнул Ярослав одного из бандюков, направившегося в глубь кладбища.
— Жратвы набрать! — огрызнулся тот. — Хлеб на могилах, водка, конфеты… Мало ли чего! Или ты нас совсем решил голодом заморить?!
Усадить его на место означало вступить в распри с оголодавшими, превратившимися в зверей бандитами. Понимая, что сейчас как раз тот момент, когда это не нужно, Слава решил использовать ситуацию с пользой.
— Иди, только не один, а с ним, — он кивнул в сторону второго. — Обойдете кладбище, поищете кого-нибудь из ваших. Я-то вас вел наверняка, а ваши друзья, полагаю, ломились сюда на полуторках и по прямой. Если кто таким образом и добрался, то уже давно нас дожидается. Приведите их сюда.
Когда они остались втроем, Червонец пересел к Крюку, который расположился неподалеку от Корсака.
— Так как фамилия того, в чьем склепе Святой схоронил свое добро? — вяло разминая папиросу, в который раз спросил он.
— Сначала соберемся в организованную, насколько это возможно, кучу, — вновь ушел от ответа Слава. Чувствуя, как даже через усталость и голод нарастает злоба нового пахана, он улыбнулся: — Напрасно окошмариваешь ситуацию. Уйти от вас я не уйду — у вас моя семья. Забрать цацки один я тоже не смогу. Собрать же всех вместе хочу для того, чтобы правильно организовать поиск. По-прежнему мне не доверяешь? А ты доверься…
Плевок Червонца ушел куда-то в сторону могилы с железным крестом, на котором было выжжено: «Ивановъ Михаилъ Михайловъ… 1856–1902…», туда же унеслись слова: «Ладно, банкуй…» И Ярослав расслышал в этом: «Придет и мой черед раздавать».
Сначала их было семеро. Слава и шестеро бандитов. Тогда, в поле, таща на себе труп убитого Червонцем Гуся, Корсак вспомнил и о «браунинге» в правом кармане ватника бандита, и о том, сколько патронов вмещает его магазин. После смерти Гуся оставалось шестеро — Слава и пятеро с ним. И один явно не вписывался в эту обойму. Нужна была ситуация, которая позволила бы уравнять количество имеющихся патронов с количеством спутников. Корсак создал ее без особых хлопот, лишь про себя зная, чего это ему стоило и чем он рисковал. Единственное, подо что нельзя было подогнать ситуацию, — это при бандитах удостовериться в том, что магазин в «браунинге» заполнен действительно полностью. Но даже если в пистолете всего два патрона, отнять у Корсака руки и ноги никто не сможет. Он рассчитывал на шок, который вызовет появление в его руках оружия.