Принц Уэльский
Шрифт:
– Язвишь?
– погрозил пальцем Глызин.- Язви... пока молодой. Да идеями не сори. Ты вот думаешь, что ты пошутил, а я тебе скажу, что это смелая и оригинальная мысль! Не зря я с тобой вошкаюсь... Просто рано еще. Дай ты нам годиков двадцать, может, даже десять... и мы к этому обратимся. Только никому эту придумку не отдавай!
– Я тебе отдам,- быстро сказал Петенька, глядя на него с суеверным чувством.- Со всеми авторскими правами...
Глызин подумал.
– Нет!
– решительно сказал он.- Спасибо, ценю, но у меня хватит
– Приди... с кем?
– Ну, ты село таежное, а?! Английский в школе не учил? "При-ди-ссе-ссор!" Это по-великорусски вроде как "Предтеча"... Почву тебе, дураку, готовить стану... словно у меня своих забот не хватит! Ладно, засиделся я с тобой, да и пиво кончилось. Давай, говори, какой ты вносишь пай и какие берешь участки работы. Ты у нас торговец, много где бываешь, много кого видишь и оценишь наше доверие как надо...
Я всё еще гадал, выходить мне из укрытия или нет, но Петенька уже встал и прошелся по комнате.
– Да...- Он остановился перед окном и попробовал зарыться подбородком в халат, что всегда делал в нервные минуты, но вспомнил, что халата на нем нет и, вероятно, что я вообще не советовал ему надевать этот халат в нашей общаге.- Я много видел... Однажды при мне - пусть на бумаге - обокрали школу-интернат для детей-инвалидов. Я видел и банкиров, и воров, и - наверняка - убийц, и депутатов... Но такого дерьма, как ты, Глызин, я, наверное, не встречал. Ты действительно элита, и ты заслужил, чтобы тебе аплодировали стоя. Только не я...
Глызин тоже грузно поднялся, постоял, посопел.
– Ну что ж...- Голос у него был глуховатый, достаточно злобный, но и достаточно безжизненный, как у автомата.- Спасибо за пиво. Я думаю, что на наших курсах тебе делать нечего. Думаю даже, что ни на каких... Торгуй дальше своими мухами... принц Уэльский!
Хлопнула дверь. Я выглянул. Петенька стоял, закрыв лицо руками.
Я почувствовал, что не надо сейчас к нему подходить, и тихонько вышел
в коридор. Первым делом я распахнул окно и начал жадно дышать.
И все-таки я был рад.
Очень рад.
Прошло еще несколько дней...
Однажды в неурочный час позвонила Дрель (впрочем, что значит "неурочный"?) и доложила, что Петеньку требует к себе Зося Аполлинарьевна. В смысле "покорнейше просит".
– Что случилось?
– спросил я, увидев его досадливую гримасу.
– Что, что!.. Левая муха сдохла! Перегрел я ее! Или еще почему-нибудь...
– А каков гарантийный срок?
– спросил я с бывалым видом.
Он воззрился на меня, как мальчуган на взрослого идиота.
– Такой же, как у любого летучего дерьма в мире! Извините... я становлюсь похож на Глызина. Нет у них никакого срока... Это же для очень богатых людей, иногда на два-три вечера... Но вопрос отношений остается, и весьма
– Верю в вашу победу!
– весело сказал я. Он не ждал этого и благодарно улыбнулся.- Да, Петенька, у меня всё вертится в голове... что такое
"радение"?
– А... Это моя шуточная терминология, которой я заразил своих клиентов. Я различаю три вида розничной торговли: впаривание, или финансовый экспромт, организованную распродажу, которую вы фрагментарно видели, и радение. Последнее - для фанатичек вроде Кикиных или Кудряшовых. Распутина на них нет! Гасят свет, зажигают свечи, слушают музыку и мой всякий бред, медитируют, слезы льют...- И, поколебавшись, добавил: - Малоприятное зрелище. Вам не стоит видеть.
– О, всё, что мне нужно, я уже видел...
Вернулся он поздно, и таким я его еще не видел. Без ужина лег на свою койку и повернулся к стене мрачный, как туча, укрывшись всем, чем можно, в том числе страусиным халатом, извлеченным из тумбочки. Но все равно его слегка знобило. Обычно в тех редких случаях, когда у него было плохое настроение, он съедал что-нибудь вкусное, смотрел фильм "Один дома" - и мир приходил в порядок. Но сейчас он был не в своих апартаментах, а в общежитии пролонгированных и пробабилитных литературных курсов...
Я подсел к нему.
– Петенька, что с вами? Вы не больны?
– Нет.
– Пришлось вернуть деньги?
– Нет... Но верну!
– Не горюйте. Вы же мастер своего дела... Чаю хотите?
– Нет.- И он выразительно посмотрел на меня: "Что ты ко мне пристал? Пять минут выждать не можешь?" Я отвернулся, и минуты через три он прошипел:
– Если бы я горевал из-за каждой дуры, которой сам же решил вернуть деньги, я бы уже давно был на Ваганьковском...
– А там хоронят еще?
– Не знаю... За хорошие деньги везде похоронят!
Тут уже я пошел греть чай и принес ему. Он выпил три чашки.
– У нее столько связей!
– простонал он вдруг.- И каких... И я всего этого лишусь!
– Почему? Вы же вернете деньги.
– Да не нужны ей мои гроши!!!
– вдруг завопил Петенька так, что я, испугавшись, отпрянул.- Стоит ей захотеть, и я вообще смогу никогда не торговать! И кое-кто будет чистить мне башмаки...
– Что же для этого нужно?
– вздохнул я, хотя всё и без того было ясно.
Молчание. Он сидел со слезами на глазах, уставившись в стенку.
Я не выдержал.
– Послушай,- сказал я, взяв его за руку,- все это нужно прекратить сейчас же! Посмотри, ну посмотри на себя, до чего ты дошел.
– Мне нужны деньги,- сказал он с тупым стеклянным блеском в глазах.- Много денег. Или хотя бы сорок тысяч фунтов на первое время.
– На первое время где? В Англии?
– Нет. В Австралии.
– А... У Большого Босса.
– Да, у самого большого, больше не бывает...