Принц Спиркреста
Шрифт:
Часть меня надеется, что она придет и заберет их.
Любой предлог, чтобы заманить ее обратно в мою комнату.
Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, и на цыпочках иду по деревянному полу. Анаис всегда настраивает меня на озорство, на игры. И для других вещей тоже... Подкравшись к ней сзади, я обхватываю ее шею руками и шепчу ей на ухо. — Бу.
— О нет, — поет она, — призрак садомазохиста!
Я слегка сжимаю ее шею и с некоторой неохотой отпускаю. — В моем теле нет ни одной садомазохистской косточки, tresor.
Она
— Это была самооборона. Ты ударила меня первой.
— Ты хотел, чтобы я тебя ударила. Садомазохист.
— А тебе понравилось меня бить. — Я ухмыляюсь, кладу рюкзак на парту и сажусь. — Я думаю, что ты можешь быть садомазохистом, tresor.
— Я не люблю боль, — спокойно отвечает она. — Я нормальный человек. Мне нравится чувствовать себя хорошо.
— Если бы это было так, — ухмыляюсь я, — ты бы не убежала из моей спальни той ночью.
Она смотрит на меня, краска приливает к ее щекам. — Я не убегала.
— Конечно, убежала, — ласково говорю я. — Кстати, ты все еще должна вернуть мне мой джемпер.
— А моя толстовка все еще у тебя, — возражает она.
— И шорты тоже, — добавляю я. — Ни то, ни другое ты не получишь обратно.
— Тогда и ты не получишь свой джемпер, — говорит она, пожимая плечами. — Я собираюсь носить его, чтобы согреться, пока я рисую.
— Отдай мне мой джемпер и рисуй голой. — Я ухмыляюсь. — Вместо этого я буду согревать тебя.
— Только если ты сделаешь это, поджигая себя.
Ее слова резкие, но она не сердится. Мой стул стоит так близко к ее стулу, что наши плечи почти соприкасаются. Она могла бы отстраниться, увеличить дистанцию, но она этого не делает.
Может быть, потому, что не решается, или потому, что не хочет, чтобы я думал, что запугиваю ее. Быть с Анаис - это как играть в долбаную игру в салочки. Мы оба не осмеливаемся первыми отстраниться друг от друга, но также не осмеливаемся и подойти ближе.
— Если я подожгу себя, — говорю я, наклоняясь к ней, — то кто будет лизать твою милую киску и заставлять тебя кончать так, как это делал я?
— Заткнись! — Она отталкивает меня, судорожно оглядываясь по сторонам. — Понижай голос! У тебя такой грязный рот.
Я позволяю ей оттолкнуть меня, моя ухмылка расширяется. — В прошлый раз ты не возражала против моего грязного рта.
— Я здесь не для того, чтобы говорить об этом, — шипит она. Затем она сужает глаза и наклоняется вперед, понижая голос до сердитого шепота. — Ты не собираешься трахаться в библиотеке, так что даже не думай об этом.
Это не то, что я имел в виду, - я искренне пытался ее раззадорить. Но теперь, когда она об этом заговорила, я сомневаюсь, что смогу думать о чем-то другом до конца вечера.
— Ты слишком
Она закатывает глаза. — Уверена.
Я трагически вздыхаю. — Жаль. Я всегда фантазировал о тайном сексе в библиотеке.
— Я уверена, что ты без проблем найдешь кого-нибудь еще, чтобы соблазнить.
Я обернулся к ней, пораженный. Она продолжала печатать на своем ноутбуке, и выражение ее лица было пустой маской. Она говорила с сарказмом или искренне - или и то, и другое?
— Ты хочешь, чтобы я спал с другими девушками?
— Мне абсолютно все равно, что ты делаешь.
Но если бы я спал с другими девушками, — настаиваю я, — тебя бы это не волновало?
Она хмурится и поднимает глаза. Похоже, ее удивил мой серьезный тон.
— Нет. А почему?
— Потому что мы помолвлены?
— Но ведь это не настоящая помолвка, не так ли? — Ее тон леденяще спокоен, язык ее тела невозмутим. — Ты можешь быть моим женихом, но ты не мой парень.
Я на секунду задерживаю на ней взгляд. Нежное лицо, красивые глаза. Ее гладкий фасад, не подверженный эмоциям. Этот мешковатый балахон и тело, которое, как я знаю, скрывается под ним. Я понимаю логику ее слов.
Но меня это не радует.
Потому что если я могу делать то, что хочу, то и она может делать то, что хочет. Или с кем захочет.
И я с каменной уверенностью понимаю, что вырву чью-то руку из тела, прежде чем позволю прикоснуться к ней.
После этого Анаис возвращает наше внимание к заданию, и я позволяю ей это сделать. Сейчас не время и не место для болезненного осознания того, что я хочу держать Анаис при себе, когда она не испытывает ко мне таких же чувств. Мне придется решать эту проблему позже.
Анаис поворачивает ко мне свой ноутбук и показывает галерею своих работ. Я пролистываю ее, внимательно изучаю эскизы и картины, надеясь отвлечься.
Ее искусство - полная противоположность ей самой: оно бурлит жизнью, эмоциями, творчеством. Ее внешность, эта простая прическа до плеч, нейтральные черты лица без макияжа - все это резко контрастирует со сложным, витиеватым характером ее работ.
Я останавливаюсь на одной из ее картин.
Это огромное, сложное изображение. Горы, небо, бешено вращающееся со звездами, озеро, сливающееся одно с другим в насыщенных оттенках синего, фиолетового и индиго. В центре картины - силуэт лица, почти призрачный. Мечтательные глаза в оправе густых ресниц и полуоткрытый рот, измазанный звездами.