Принц Спиркреста
Шрифт:
— Я не хочу тебя трахать.
Я бросаю на него взгляд и со злостью хватаю ближайший предмет одежды, один из его дурацких черных дизайнерских джемперов.
— О, еще как хочешь, — отвечает он. — Petite menteuse.33Кто теперь гордый?
Я натягиваю его джемпер и бросаюсь к двери. — Ты действительно хуже всех.
— Но все равно заставил тебя кончить. — Он буравит меня взглядом, в его глазах горит неприкрытая похоть. — И теперь ты не сможешь выбросить мысли обо мне из головы.
Я распахиваю дверь и показываю
— Гордая маленькая ведьма. — Он отвечает на мой жест поцелуем. — Pense a moi la prochaine fois que tu te touches, mon tresor. 34
— Пошел ты! — Я захлопываю перед ним дверь.
Он смеется из-за двери. — Пошла ты сама!
В последний день пребывания в резиденции я спрашиваю мисс Годрик, могу ли я вернуться на автобусе, и она сообщает мне, что мест более чем достаточно. Обратно в Спиркрест ехать долго и неудобно, но это лучше, чем ехать в одной машине с Северином после всего, что между нами произошло.
Как бы я ни любила остров Скай с его скалистыми горами, туманными озерами и продуваемыми всеми ветрами болотами, я твердо решил забыть о нем. Я наделала там ошибок, которые намерена оставить при себе. Вернувшись в Спиркрест, я должна сосредоточиться на своем плане и не допускать новых ошибок.
Представляю, что это легче сказать, чем сделать, но я полна решимости.
Жизнь в Спиркресте возобновляется, холодная, серая и мрачная, но уже привычная. Я возвращаюсь к своим занятиям и тихим послеобеденным посиделкам в маленькой художественной студии. Если не считать случайных встреч с Кайаной Килберн, которая время от времени проверяет меня и приглашает куда-нибудь, я держу себя в руках.
Доброта Кай не проходит для меня бесследно и не остается неоцененной. Я знаю, что она старается быть милой, пытается дать мне почувствовать, что я принадлежу Спиркресту. Я вежливо отклоняю все ее приглашения. Вечеринки и пьяные дебоши не входят в мои планы.
Мне удается придерживаться этого плана и не попадать в неприятности в течение почти двух недель.
Однажды днем по дороге с урока рисования меня окликает голос. Я так испугалась, что чуть не выронила охапку учебников. Оборачиваюсь.
В дверях кабинета фотографии стоит Северин. Рукава рубашки откинуты, руки скрещены, на лице опасная ухмылка.
Я быстро отворачиваюсь.
— Tresor. — В его голосе звучит мрачное предупреждение. — Не заставляй меня преследовать тебя, ты знаешь, что я это сделаю.
Я приостанавливаюсь, обдумывая варианты. Стал бы Северин гоняться за мной по коридорам Спиркреста и
Скорее всего.
Я со вздохом поворачиваюсь к нему.
— Хорошая девочка, — говорит он. — А теперь иди сюда.
Хотя он не повышает голос, он отчетливо слышен в коридоре. Несколько студентов поднимают глаза и смотрят между нами. Он пронзает их взглядом, и они спешат прочь, молчаливо напоминая о том, какой властью он обладает в этом месте.
Я неохотно подчиняюсь ему и приближаюсь к нему медленными, осторожными шагами.
— Что тебе нужно?
Он нетерпеливо жестикулирует. — Просто подойди.
Я вхожу за ним в класс, где он подводит меня к компьютеру. Подкатывая ко мне кресло, он указывает на него. — Садись.
Я бросаю учебники и сумку на парту и делаю то, что он сказал. Нет смысла затевать с ним драку, тем более что мы снова на его территории. Тем более после того, что случилось в прошлый раз.
Когда я сажусь в кресло, он подкатывает его к столу и говорит: — Так. Что скажешь?
Я смотрю на экран компьютера. Мое внимание привлекает галерея черно-белых фотографий. Просматривая их, я сразу узнаю горы, озеро, развалины замка, деревья. Я снова смотрю на него.
— Это те фотографии, которые ты делал для задания?
Он кивает, и я снова обращаюсь к экрану. Коллекция получилась сильной: все снимки угрюмые, мутные, туманные, полные чувств. Обнаженные ветви деревьев, похожие на черные скелеты, на фоне разорванных облаков; крупный план озера, где вода обсидиановая, а шипастые осоки пронзают поверхность, как иглы; широкий снимок горы, окутанной туманом и размытой пеленой дождя.
— Ну что? — спрашивает Северин. Он поворачивает кресло так, что я оказываюсь лицом к нему. Он опирается на подлокотники, зажав меня между собой и креслом, и заглядывает мне в лицо. — Что ты думаешь?
— Это отличные снимки, — говорю я ему.
Он сужает глаза. Ресницы у него такие густые, что кажется, будто он накрашен подводкой. Я чувствую запах его духов, ощущаю тепло, исходящее от его кожи.
— Ты говоришь так только потому, что не можешь побеспокоиться о том, чтобы обсудить задание?
Я качаю головой. — Нет. Твои фотографии великолепны. Я тоже так подумала, когда ты показал мне свою камеру в тот раз. Ты очень талантлив. У тебя блестящий глаз на композицию.
Секунду он просто смотрит на меня, сузив глаза в недоверии.
Он явно не верит в то, что я ему говорю, но все, о чем я могу думать, - это то, как близко он находится. Его тепло, его интенсивность. Его пьянящий запах: дорогая кожа и приятное сандаловое дерево. Сейчас я уже должна была бы распознать все эти признаки опасности.
Ведь физическая близость с Северином Монкруа никогда не заканчивается ничем хорошим.
— Послушай, — твердо говорю я. Я откидываюсь в кресле, создавая между нами как можно большее расстояние. — Если бы мне не нравились твои фотографии, я бы просто сказала об этом.