Принц Спиркреста
Шрифт:
— Ты их знаешь? — спрашиваю я, удивляясь, что он вообще обращает на меня внимание.
Луке, как правило, неинтересно все, что мы обсуждаем, если это не связано с сексом или насилием. Его вкусы более чем у кого-либо из нас... своеобразны.
Он пожимает плечами. — Они уже работали с нами. Они не просто безумно богаты - они строят империю.
Меня это не удивляет. Когда отец рассказывал мне о помолвке, он упомянул, что Нишихары приобретают некоторые из наших крупнейших предприятий. Помолвка - это действительно способ моего отца
Он назвал это "взаимовыгодным" сотрудничеством, но на самом деле ему следовало бы назвать его "контролем за ущербом".
Не то чтобы я когда-нибудь признался в этом своим друзьям.
Я поднимаю голову и вижу, что умные глаза Зака устремлены на меня. Он улыбается мне.
— О, так ты женишься на представительнице семьи Нишихара? — спросил он.
— Нет. — Я бросаю на него грязный взгляд. — Девушка Нишихара выходит замуж в семью Монкруа.
Возможно, у Нишихара есть все деньги, которые им могут понадобиться, и они будут богаты еще несколько поколений, но восхождение на верхние ступени укоренившейся, веками складывавшейся социальной иерархии Франции - это не игра в деньги.
— Фамилия Нишихара во Франции означает черт знает что, — объясняю я. Им нужна фамилия Монкруа. Мы могли бы жениться на любой семье за деньги, но есть только столько шестисотлетних фамилий, на которых они могут жениться.
— Ух ты, — говорит Закари, медленно кивая. — Чудеса французской сословной системы. Значит, брак по расчету, да? Честно говоря, я был бы больше шокирован, если бы ты сделал предложение этой девушке по любви.
Ну, в этом он не ошибся.
Я насмехаюсь. — Я даже не делал предложения.
— Это так дерьмово, — говорит Эван, качая головой. — Представь, что ты выходишь замуж за человека, которому ты даже не сделал предложения. У меня в голове не укладывается, насколько это средневеково. Вам, ребята, нужно начать жить в двадцать первом веке, как все остальные.
— Ах, да, конечно, совет от американца. — Я поднимаю на него брови. — Ведь американцы так известны своей утонченностью мысли и прогрессивными идеалами.
Эван хмурится. — Эй, да ладно тебе. Ты начинаешь говорить как Зак.
— И что же ты собираешься делать? — перебивает Яков. Он не повышает голос, но когда он говорит, все всегда замирают и слушают. — Жениться на незнакомке?
Я вздыхаю.
— А какой у меня выбор? У меня нет других братьев и сестер, которых могли бы предложить родители, и они отрекутся от меня, если я разорву эту помолвку. Они считают, что мы слишком много теряем. Они даже перевезли ее в Спиркрест, чтобы я мог познакомиться с ней поближе. — Я достаю из кармана маленький бархатный мешочек. — Смотри, что они заставили меня взять с собой.
Я бросаю мешочек Якову, который ловит его одной рукой. Он бросает остатки сигареты на пол и топчет ее, затем переворачивает кисет вверх дном на раскрытой ладони. Из него выпадает
Яков поднимает глаза. — Кольцо?
— Это семейная реликвия. Опалы и бриллианты, еще до рождения Наполеона.
Яков кивает и бросает кольцо Закари, который благодарно хмурится.
— Хорошая вещь, — говорит он. — Что они хотят, чтобы ты с ним сделал?
— Отдам его девушке Нишихара. Как будто мы встретимся и влюбимся друг в друга или что-то в этом роде.
— Влюбимся? — Закари сухо рассмеялся и бросил мне кольцо обратно. — Думаю, они лучше знают, чего от тебя ожидать. Ты не любишь никого, кроме себя.
Его тон может быть насмешливым, но Зак говорит правду.
В прошлом я любил слишком легко. Я совершил свои ошибки и поплатился за них. Любовь к Кайане взорвалась на моем лице - предложение ей стало самой унизительной ошибкой в моей жизни. Это был болезненный урок, но я научился.
Теперь я знаю, что любить себя - единственная надежная ставка. Потому что, в конечном счете, я - единственный человек, на которого я могу положиться, единственный человек, которому я могу доверять. Единственный человек, который никогда меня не предаст и не отвергнет.
Что касается всех остальных людей в мире... они либо союзники, либо противники, либо пешки.
Осталось понять, кем из них будет Анаис Нишихара.
Глава 2
План
Анаис
Я раскладываю перед собой акриловые краски. Выбираю самые любимые: небесно-голубой, соково-зеленый и желто-кадмиевый. Яркие, живые цвета, полные жизни и эмоций. Затем со вздохом кладу их обратно в жестяную коробку.
В маленьком алькове, где я сижу, холодно и серо. За окном простирается Академия Спиркрест: старинные фасады из красного кирпича, остроконечные башенки, трава и деревья.
Несмотря на то, что сейчас ранняя осень, небо серое, а солнце - лишь призрачное пятно за стеной облаков. Скудный дневной свет лишает красок деревья, траву, здания.
Перед отъездом из дома я получила целую коллекцию предупреждений об Англии. Как холодно там может быть, какие дожди могут идти. Меня предупредили, насколько разными будут люди и вкус еды. Меня даже предупредили, что воздух будет пахнуть сыростью, а вода будет странной на вкус.
Но никто не предупредил меня о том, что все будет серым.
Взяв в руки холст, я положила его на колени и начала делать наброски. Карандаш легко движется, прорисовывая контуры деревьев, шлейфы облаков, острый горизонт.
С карандашом все просто, серый графит повторяет серость мира.
Я здесь уже почти неделю. Несколько дней ушло на то, чтобы найти этот уголок - широкий подоконник у изолированной лестницы третьего этажа в углу самого старого здания. Каждый день я приходила сюда, чтобы нарисовать вид из этого окна.
Каждый раз я делаю наброски, эскизы, а потом перебираю краски, и ничего не попадает на мою палитру.