Принц снов
Шрифт:
Все поняли, что имеет в виду принц: в какой мере он может полагаться на товарищей? Не придется ли ему во время битвы задумываться о том, что ветер способен перемениться при первой же неудобной команде, и тогда друзья превратятся во врагов? Воинов же беспокоило, что именно думает их повелитель, почему подобные мысли приходят ему на ум.
– Мне нельзя было отставать. – Бикси снял медные латы и протянул их Льешо, вся тяготившая его сердце вина выразилась в страдальческом выражении, появившемся на закаленном ветрами лице. – Я думал лишь о себе. Наш отряд оказался разбит, а Шу попал в руки врага. Подумать только! Мы могли потерять
Напоминание о том, что император Шу попал в руки гарнов, разбередило рану, однако Льешо не хотел принимать ни жалоб, ни тем более доспехов. Никакое раскаяние не спасет Шу и его товарищей по несчастью, напротив, оно лишь разрушит с огромным трудом завоеванное согласие, позволившее отряду действовать. Льешо так хотелось вернуть товарищей! Хотелось снова ощутить дружеское похлопывание по спине, услышать шутки, которыми они встретили его в пустыне, – все это существовало по другую сторону черты, еще до того, как принц рассказал, что император Шу попал в плен к гарнам. Сейчас все изменилось – прошлое уже не вернуть. Зато Хабиба внимательно наблюдает за происходящим, пытаясь решить, что делать дальше. Еще один проклятый экзамен.
– Мне казалось, что эта армия чего-нибудь да стоит. Льешо кивнул в направлении собирающихся в путь всадников.
– Они прекрасные бойцы.
В голосе Бикси прозвучал вызов.
– Но чьи, кому принадлежат душой? Кому отдали клятву?
– Лично я клялась госпоже Сьен Ма, которая и послала меня служить тебе. – Каду заговорила первой, как и полагается наставнику и предводителю. – Императорское ополчение служит своему императору. К сожалению, из имперской столицы пришло меньше народу, чем хотелось бы, однако все эти люди готовы умереть за свободу Шу. Ну а если уж они выживут, то продолжат стоять за него. Так что до победы ты вполне можешь полагаться на всех нас, а на меня и после победы – независимо от того, какое решение примет император.
Бикси дождался, пока Каду закончит, и взял слово.
– Те из жителей Фибии, которые помнят нападение гар-нов на Кунгол, поклялись отдать жизнь за своего короля. Меня волнует вовсе не то, что во время атаки они могут запаниковать, – нет, скорее их безрассудство: они могут, не думая, пожертвовать жизнью, но ни за что не отступят. Что касается меня лично, то я иду вместе с наемными воинами в память о мастере Яксе. Нам предстоит восстановить утраченную при падении Кунгола честь его клана. Мы с тобой – до самого дворца Солнца. А если потребуется, дойдем и до Небесных Врат.
– Надеюсь, последнее утверждение – не просто пустая похвальба. – Льешо вздохнул, словно чувствуя, как ложатся в руки поводья боевой колесницы, а вместе с ними приходит и ответственность. – Нашей помощи ждет Великая Богиня.
Бикси слегка вздрогнул, однако все уже давно привыкли, что путешествия сопровождаются чудесами.
Выслушивать признания Харлола необходимости не было. Кагар, новая Динха, отдала Льешо жизни пустынников – мог распоряжаться ими по своему усмотрению. И он прекрасно знал, что делать.
– Отведи своих людей домой, – обратился Льешо к своему похитителю, который теперь стал верным другом. – Ташеки и так понесли слишком тяжелые потери. Мертвых надо с честью похоронить, а живым вернуть братьев.
Принц и пустынник внимательно посмотрели друг другу в глаза – да, их действительно разделяла пропасть разных культур. Лицо Льешо отразило непреклонную решимость.
Харлол же встретил напряженную, почти отчаянную стойкость принца спокойной улыбкой.
– Мы идем туда, куда посылает нас Динха.
– Кагар… Динха считает, что вы погибнете.
Голос Льешо превратился в шепот. Сама мысль о подобной возможности пронзила сердце острой болью. Даже страшно казалось представить себе, что ташеки могут погибнуть. Настолько страшно, что на глаза Льешо сами собой навернулись слезы.
– Ну что же, погибнем, и небеса примут нас. А там будем гулять под благодатным дождиком и вкушать ароматные, сочные фрукты.
Льешо. подумал, что ради этого нет необходимости умирать. Сад есть и у госпожи Сьен Ма, и в имперской столице. И дождь там периодически случается – только подставляй голову. Харлол об этом, несомненно, знал, он ведь побывал в Шане, но тем не менее верил в существование небесных садов, так похожих на сады провинции Фаршо.
– Если я прикажу вам идти… – снова начал Льешо.
– Мы последуем за тобой, – тут же ответил Харлол. Уступать он явно не собирался.
– Идите, если считаете нужным, – прекратил дискуссию Льешо. – Но учтите, что находитесь в моем полном распоряжении. Больше того, ваша смерть принесет мне огромную печаль. – Принц хотел было уйти, но обернулся и высказал последнее предупреждение: – Не забудь, что в небесных садах я тоже имею кое-какой вес. Так что если ты сейчас вызовешь мое недовольство, оно будет иметь последствия в любом из миров.
Льешо и сам не знал, правдивы его слова или нет, но Харлол, судя по всему, поверил. Пустынник долго стоял, глядя в пространство невидящим взором, а потом уронил голову, словно принимая угрозу.
Не умирай! – продолжил принц уже в мыслях. – Как я смогу встречаться с Динхой в сновидениях, если не уберегу ее детей, а тем более donyuiy гибель кузена, кровного родственника?
Стоящий в тени последней палатки Хабиба был удовлетворен. Льешо и сам не знал, как именно он это увидел, поскольку лицо волшебника оставалось совершенно бесстрастным. Очевидно, выдали плечи: напряжение спало, и плечи сразу распрямились, а для Хабибы такое изменение осанки равнялось улыбке. Значит, все сделано верно. Хотелось бы, конечно, чтобы волшебник сам уладил ситуацию, а не оставлял это хлопотное дело Льешо. И все же дело сделано.
– Это должен был сделать ты. – Рядом оказался карлик-музыкант; чтобы подчеркнуть весомость своих слов, он ткнул принца в бок. – Ведь эти люди не причинили Хабибе никакого вреда, а значит, ему не за что их прощать.
Льешо не понимал, откуда взялись подобные чувства. Прощать вообще было некого и не за что. Однако юноша пробормотал какие-то невнятные слова признательности и отправился искать своего коня.
Глава семнадцатая
Ехали все утро, в разгар дневной жары остановились отдохнуть, а потом продолжили путь до тех пор, пока Ган и Чен вслед за Великим Солнцем не опустились за горизонт. Когда сгустилась тьма и двигаться дальше уже не было возможности, Харлол свернул к защищенному месту на обочине. Ни воды, ни травы для лошадей там не было, однако нашлось немного жухлых стеблей, которые верблюды сразу начали жевать. Всем же остальным пришлось довольствоваться собственными запасами.