Принц снов
Шрифт:
– Когда Каду вернется, нам станет легче – ситуация прояснится. А сейчас мы просто стараемся уехать как можно дальше отАкенбада.
Вопрос «зачем?» даже не возникал. Льешо очень хотелось обнаружить волшебника, однако сделать это надо было на собственных условиях, а не проснувшись его пленником. Но все шло так, как шло. Двигаться по пустыне быстрее невозможно, так же, как не представлялось возможности задержать на небе Великую Луну Лан и продлить ее свет. Впрочем, можно было держать в узде собственный гнев и как-нибудь облегчить гложущее Хабибу необоснованное чувство вины.
– Если советник обладает способностью проникать в мозг врагов, трудно ли ему будет читать мысли союзников? – поинтересовался принц.
– Совсем не трудно, мой принц.
Льешо согласно кивнул, принимая ответ.
– А ты посоветовал бы принцу доверять приближенному, который может беспрепятственно, без всякого на то разрешения, проникать в его сознание?
– Конечно, нет, мой принц.
– Так вот, Хабиба, ты ставишь меня перед логической неувязкой. Неужели я смогу осуждать тебя за отсутствие тех самых способностей, которые, с другой стороны, позволяют тебе доверять?
Волшебник бросил на юношу раздраженный взгляд.
– Я уже думал об этом, мой принц. За простотой вопроса скрывается сложный ответ. Больше того, должен признаться, что ответа я не знаю.
Диктовался ли этот ответ сарказмом и иронией в отношении того подчеркнутого уважения, которым волшебник пользовался в последнее время? Льешо решил, что подобное критическое отношение к себе весьма своевременно.
– Как что-нибудь придумаешь, скажи мне, – попросил юноша так же ехидно.
Дальше ехали в молчании. Напряжение между спутниками все еще ощущалось, однако они заключили негласный договор и старались не обращать на него внимания – ведь обойтись друг без друга было невозможно.
Великая Луна Лан вслед за младшими братьями опустилась за горизонт. Хабиба объявил привал, и путешественники, разбив палаточный лагерь, устроились на отдых – до рассвета оставалось еще несколько часов. Льешо улегся вместе с братьями, рядом с Бикси и Стайпсом, под защитой целого батальона усталых, сонных телохранителей. Харлол даже не прилег – он сел за стоящий посреди палатки походный стол и в тусклом, дрожащем свете фонаря пытался что-нибудь рассмотреть в подробной карте местности. Резким, разрывающим ночную тишину голосом молодой ташек что-то уточнял у волшебника, а Хабиба отвечал спокойно и тихо.
Впрочем, до возвращения Каду из разведки трудно что-нибудь планировать – она доставит подробные сведения о передвижении действовавшего заодно с мастером Марко войска гарнов. Впрочем, постепенно стихли даже эти невнятные голоса. Льешо очень боялся прихода сновидений, но ощущение прикосновения к вискам мягких пальцев успокоило растрепанные нервы. Динха умерла, однако он все еще узнавал ее прикосновение – оно несло умиротворение и забвение. Поплотнее завернувшись в одеяло – ночь стояла холодная, – юноша закрыл усталые глаза. Пришли сны, на сей раз легкие и неутомительные. Их не стоило прогонять, им не требовалось внимать. Разбудил же Льешо голос Каду – девушка что-то обсуждала с отцом, Баларом и Льюкой.
– В
– Каду!
Льешо поднялся, чтобы поприветствовать отважную разведчицу. Выйдя на минуту на улицу, он присоединился к окружившей стол компании, и Каду продолжила рассказ. Усталость ее бросалась в глаза, но информация оставалась точной и логичной.
Бор-ка-мар с отрядом ополченцев пытался преследовать налетчиков, однако сбился со следа, совсем потерял направление и бесполезно проблуждал целый день.
Льешо и не заметил, что издал какой-то презрительный звук, но Каду тут же прореагировала, пытаясь оправдать грубые ошибки человека, которого он считал опытным и компетентным воином:
– Я решила бы точно так же – что враг направится прямиком к границе между Гуинмером и Гарнией. Действительно, людям капитана пришлось повернуть обратно, но теперь они на верном пути и даже сумели наверстать часть потерянного времени.
Девушка показала на карте то место, где находились сейчас они сами, а потом провела от Дарнэга линию – причем линия эта приближалась, а вовсе не удалялась.
– Нам повезло. Карательный отряд направляется на север, но пока движется на северо-запад, примерно так, как летает ворона.
Льешо бросил на девушку встревоженный взгляд, однако в ответ получил лишь ни к чему не обязывающую улыбку. Решив как-нибудь при случае подробно расспросить, как именно она совершает свои фокусы, он снова склонился над картой. Потребуется немало везения и решительности, чтобы перехватить гарнов, – даже если удастся точно выдержать верное направление. В пустыне человек, даже отойдя за дюну по малой нужде, мог навсегда потерять спутников и даже жизнь – бесконечное однообразие полностью лишало ориентации.
– А что же Шокар?
– Шокар тоже скорректировал свой маршрут. Однако даже при самых благоприятных обстоятельствах отряды смогут встретиться не раньше, чем завтра, ближе к вечеру.
– А когда они смогут войти в Гарнию?
Все собравшиеся вокруг стола прекрасно понимали, что время – их враг. Карта безжалостно сжимала расстояния. Чтобы дойти через пустыню до Акенбада, потребовалось несколько недель, а на мягкой коже город отстоял всего лишь на палец.
Харлол внимательно слушал и молчал. Затем решительно отметил на границе точку – примерно в пятидесяти ли к западу от того места, которое показала Каду.
– Мне кажется, они идут по пустынной дороге Гансау и на территорию Гарнии попадут вот здесь.
Льюка и Балар молчали, говорили Каду и пустынник. Наконец Льюка осторожно подал голос:
– Если карательный отряд решит пересечь границу в заранее определенной точке, спасательной экспедиции придется иметь дело с тем подкреплением, которое Гарния готовит своим воинам.
– Значит, необходимо перехватить налетчиков еще до того, как они смогут соединиться со своими. Мы не можем сражаться с Гарнией – у нас просто не хватит сил.